Чтение онлайн

Зато сама Чжантай была в полном восторге от её положения:

— Вот это ты устроилась! Какой же у тебя замечательный мужчина, если позволил тебе жить в таких хоромах!

Мин И только горько усмехнулась. Если бы этот дом был поменьше, ей не пришлось бы даже во сне пытаться найти дорогу и рисовать карты…

— Это не мой мужчина, — тихо сказала она. — И этот дом… всего лишь временное пристанище.

Чжантай замерла, удивлённо распахнув глаза:

— Но я же видела, как господин Цзи смотрит на тебя… Он ведь, кажется, и вправду к тебе привязан. Почему ты так говоришь?

— А он к кому не привязывается? — Мин И запрокинула голову и, подложив руки под затылок, опустилась на мягкое ложе рядом с подругой. — Достаточно вызвать у него интерес — и все получают такую же «милость».

Цзи Боцзай был знаменит на весь город своей ветреностью — об этом знали все. Более того, снаружи даже ставки делали, когда он в следующий раз сменит свою фаворитку.

В глазах Чжантай мелькнуло сочувствие. Поглаживая свой ещё не оформившийся животик, она с воодушевлением предложила:

— А ты роди от него ребёнка. Вот как я. Тогда, глядишь, господин и возьмёт тебя в жёны.

Мать становится знатной через сына — так говорили. Когда появляется ребёнок, уже невозможно обойтись без статуса. Вот и её возлюбленный, управляющий Сюй, даже матери осмелился перечить — лишь бы жениться на ней.

Вспомнив о Сюе, Чжантай не сдержала лёгкой улыбки — на её лице появилось выражение сладкого, почти наивного счастья.

Мин И наблюдала за её лицом… и молчала.

Чжантай была беременна, а Сюй Лань, её любовник, всё же позволил ей жить в чужой резиденции. Это многое говорило. Похоже, он не слишком за неё держался. Но сейчас, когда Чжантай витала в своём счастливом неведении, Мин И не стала портить ей иллюзий — только бы потом не быть крайней. Пусть лучше сама поймёт, когда время придёт.

Когда та окончательно размякла в мечтах, Мин И перевела разговор:

— А из Сыскного управления — давно к тебе не приходили?

— Вот ты как раз вовремя спросила, — тяжело вздохнула Чжантай. — Я уж думала, всё утихло, собиралась вывернуться, как вдруг… из сыскного управления снова весточка. Говорят, у них теперь новый мелкий чин появился — уверяет, что я вру. Сегодня передали записку, вызывают через два дня явиться в управление.

У Мин И екнуло сердце:

— Какой чин? Кто такой?

— Кажется, фамилия у него Сыту… дальше не помню, — смущённо поморщилась Чжантай. — Говорят, что он с детства вундеркинд: в пять лет наизусть знал десять тысяч иероглифов, в девять раскрыл дело о краже быка. А сейчас ему пятнадцать, и он уже в судебном ведомстве работает: и судебный эксперт, и дознаватель. Помогает Чжао-сыпаню с делами…

Она поёжилась:

— Как думаешь, вдруг он и правда что-нибудь раскопает?

Мин И нахмурилась, но потом покачала головой:

— Пока ты держишь язык за зубами, он ничего не узнает. Ты же не глупая.

— Я точно молчать буду! — Чжантай даже прижала руки к животу. — Да я и предавать тебя не хочу, и сама тоже по уши в этом деле. Если узнают, что я сбежала с внутреннего пира, мне самой грозит серьёзное наказание.

Именно поэтому Мин И была в Чжантай уверена. Эмоции — штука ненадёжная, но интересы… Интересы держат крепко. Пока у них общая выгода — можно не бояться предательства.

— Отдыхай, — сказала она, поднявшись. — Если что нужно — скажи слугам. Они всё достанут.

— Хорошо, — кивнула Чжантай.

Мин И прикрыла за собой дверь, но, не уходя сразу, немного постояла во дворе, всматриваясь в ночное небо. В груди было лёгкое беспокойство. Вроде бы всё идёт гладко… но где-то внутри что-то всё же не давало покоя. И, что хуже всего, она не могла понять, что именно.

Покачав головой, она вернулась в покои Лючжаоцзюня, переоделась в свежую одежду и вышла к воротам, чтобы встретить Цзи Боцзая, возвращающегося домой.

Глава 29. Воспитать привычку

Если хочешь приручить человека — сделай так, чтобы у него возникла привычка.

Желательно, чтобы эта привычка была неожиданной, но при этом чуть-чуть трогала сердце, вызывала тёплое ожидание, — и при этом не утомляла тебя саму.

Мин И выбрала для этого особый способ — каждый вечер ждать его у поворота на улице перед входом в дом.

Резиденция Цзи находилась в самом конце улицы Эрцзю, где редко проходили посторонние. Просторная, но в темноте — почти без освещения. Чтобы добраться до первого фонаря, нужно было пройти шагов сто от ворот.

Она облачилась в лёгкий шёлковый шифон цвета сливы, поверх накинула накидку из тончайшего тумано-серого газа. В руках — изящный стеклянный фонарь цвета мёда, украшенный подвесками из жемчуга.

Мин И выбрала точку, где повозка, сворачивая к дому, сразу выхватывала её профиль в самом выгодном ракурсе. Там она и стояла — молчаливо, спокойно, будто из сна.

Неподалёку за ней наблюдала тётушка Сюнь. Поднялся ночной ветер, и она, нахмурившись, сказала:

— Барышня, вам бы стоило надеть что-то потеплее.

Мин И тихо рассмеялась:

— Всё хорошо, мне не холодно.

А лёгкая, почти невесомая одежда под ночным ветром казалась ещё более призрачной, как видение, ускользающее во сне.

Цзи Боцзай точно не стал бы оглядываться на женщину, стоящую у ворот, если бы она была некрасива. Ему нужна была та, что с первого взгляда — останавливает сердце.

Тонкая вуаль на её плечах подхватывалась ветром, словно невесомая дымка, придавая ей почти неземной вид. А туго застёгнутые пуговицы в виде скрученных цветов на её накидке добавляли образу сдержанной домашней добродетели. Мин И подняла лицо — утончённые черты, залитые мягким оранжевым светом фонаря, казались выточенными из тёплого нефрита.

Всё в ней — от выбора цвета до формы силуэта — попадало точно в сердце Цзи Боцзая.

И вот, когда он возвращался домой на повозке без крыши, едва его взгляд зацепился за её фигуру, выражение его глаз тут же изменилось.

Он выпрямился, не сводя с неё взгляда. А как только повозка поравнялась с ней, он не стал дожидаться полной остановки — просто соскочил вниз и за несколько шагов подошёл прямо к ней:

— Что ты здесь делаешь?

— Сегодня вы велели передать, что вернётесь поздно, — с мягкой улыбкой ответила Мин И. — А я подумала, что в такой час звёзды уже меркнут, улица темна, да и повозка у вас без крыши… Вот я и решила — принесу вам свет.