Чтение онлайн

А стоило им только покинуть комнату, как Цзи Боцзай тут же велел Не Сю позвать несколько слуг на допрос. Расспросив их, он выяснил: Мин И действительно говорила правду. Она просто напилась и, не в силах терпеть, пошла переодеться — а по пути её действительно неправильно направили.

Возможно, на груди у неё и впрямь ничего не было — просто он оказался слишком подозрительным.

Покачав головой, Цзи Боцзай вернулся на своё место за столом.

Служанка, подливавшая вино, тут же потянулась было поближе, но он вежливо остановил её жестом:

— В доме нынче завелась одна чувствительная особа, — сказал он с лёгкой улыбкой. — Не стоит мне пахнуть румянами, прошу понять.

Он говорил с таким мягким обаянием, что даже отказ звучал как комплимент — никто и в мыслях не держал обидеться.

Сидящие за столом, услышав это, разом загомонили:

— Вот так дела! Неужто наш господин Цзи и вправду решил остепениться?

— Ещё бы! Где тутошним девицам тягаться с той самой госпожой Мин — ясной, как вечерняя луна!

Цзи Боцзай лишь молча улыбнулся, пригубил вина, не отводя глаз от чаши.

— Между прочим, — вмешался один из собеседников, — в последнее время и нам с тобой лучше бы держаться подальше от девиц. Я слышал от чиновника сыпаня: смерть вана Пина — дело тёмное. Говорят, всему виной танцовщица, с которой он встретился на одном из пиров.

— Опять танцовщица?

— Кто ж теперь разберёт, — отозвался один. — Ван Пин ел и пил то же, что и придворный евнух-пробователь, и сидели они в одном месте. Единственное, что отличалось — эта самая танцовщица у него под боком. Вот тебе и переменная.

— Только вот, — подхватил другой, — её уже дважды допрашивали, а она — или ничего не знает, или начинает валить вину на других, мол, рядом с принцем была вовсе не она.

— Теперь понятно, почему да сы отдал приказ распустить всех танцовщиц из танцевального павильона Сылэфана.

— Так теперь нам, что же, и танцев не увидеть больше?

— Танцы — это, конечно, хорошо… Но жизнь, мне кажется, поважнее!

Компания расхохоталась, и снова начали звать Цзи Боцзая пить вино.

Но тот, хоть снаружи и сохранял обычное спокойствие, внутри насторожился.

Похоже, ниточка может привести и к Мин И…

Он ничем не выдал своих мыслей и безмятежно доел оставшееся угощение.

Вернувшись в резиденцию, он сразу велел позвать тётушку Сюнь. Хотел, по крайней мере, замести следы, которые могла оставить Мин И. Но тётушка неожиданно отозвалась:

— Госпожа Мин действует предельно чисто и осторожно. Внутренний двор она обошла, не идя по обычным путям. Более того, смогла уговорить управляющего во внутренней управе помочь ей прикрыться.

— Я всё выяснила, — тётушка Сюнь говорила ровно, но с уважением в голосе. — У госпожи Мин есть подруга во дворце, зовут её Чжантай. Она состоит в тайной связи с одним из управляющих во внутреннем ведомстве и теперь ждёт ребёнка. Боялась, что, если сбежит с пира, её накажут. Потому-то, кто бы ни пытался свалить вину на госпожу Мин, Чжантай неизменно твердит: всё дело в зависти, и на пир пошла она сама — к барышне Мин это не имеет никакого отношения.

— Чжао-сыпань дважды проверял журналы посещений, — продолжила она. — И допрашивал евнуха и управляющего, записывавших имена танцовщиц той ночью. Везде фигурирует только имя Чжантай.

Лишь теперь она поняла, почему тогда Мин И настояла, чтобы сначала отправили записку, а уж потом она сама пошла во внутренний двор.

Глаза Цзи Боцзая прищурились, в них промелькнула темная глубина: — Надо же… умеет же расставить фигуры.

— И впрямь, — не удержалась от кивка тётушка Сюнь. — В её-то возрасте — такие ходы… Не просто девушка, что-то в ней особенное.

— Значит, ты и правда предложила пойти в «Хуа Бэчжи»? — спросил он.

— Всё так, — подтвердила она. — Из всех мест поблизости старой мне только «Хуа Бэчжи» было знакомо. Почему спрашиваете — разве в этом что-то не так?

Цзи Боцзай едва заметно покачал головой, подперев подбородок рукой, и с лёгкой усмешкой произнёс:

— Просто думаю… раз она умеет так безупречно всё устроить, не обманет ли и меня когда-нибудь.

Тётушка Сюнь сразу поняла, в чём дело. Её господин вырос в суровой, недоверчивой среде. Он не привык полагаться ни на кого, кроме себя самого. Так что осторожность к чужим — вполне естественна. Однако…

Она мягко улыбнулась:

— Да ведь госпожа Мин теперь ваша. Кто знает, может, со временем у вас и дети появятся. И что ей с того — предавать вас?

Кто знает…

Он сменил руку, на которую опирался, и снова уставился в окно, где в чёрном небе висела светлая луна. Щурясь, думал:

В любом случае — он никогда не станет доверять ей полностью.

Никогда.

Глава 27. Сообщники в хитрости

После того как павильон танцовщиц Сылэфан вновь и вновь начинал всплывать в делах о смертях при дворе, Да сы отдал приказ о его расформировании — дабы успокоить умы чиновников.

Чжантай, едва выйдя из внутреннего двора, тут же наняла повозку и приехала в резиденцию Цзи, чтобы лично передать Мин И приглашение.

Мин И вышла её встречать — и сразу увидела, как та совершенно без стеснения щеголяет в праздничной повязке, украшенной цветами, какую носят женщины в ранние месяцы беременности. Живот у неё пока почти не заметен, но шла она, вся излучая радость.

— Ты и впрямь счастливая звезда, — прошептала Чжантай, схватив Мин И за руку. — Я и думать не смела, как из всего этого вывернусь, а тут да сы — раз! — и распускает весь Сылэфан. Управляющий Юй уже забрал меня в свою резиденцию. Говорит, как рожу — сразу возьмёт в жёны.

Мин И, заметив, что за спиной всё ещё идут служанки, отослала их взглядом, после чего игриво подмигнула подруге:

— Тогда благодари вана Пина. Это он твоя счастливая звезда.

— Тьфу-тьфу-тьфу! — Чжантай передёрнулась. — Я ж с ребёнком! Не говори таких жутких слов. Ты бы знала, насколько странно умер ван Ци — в судебном управлении до сих пор не могут установить причину!

Да кто ж там что раскроет. Яд был сложносочинённый — его смертоносный эффект возник только при смешении аромата красителя мулянь-цин с тем, что находилось в лекарственной чаше Ци Бо. Даже сама она не знала, какое именно вещество в итоге получилось, что уж говорить о других. Да и вскрытие проводить никто бы не стал — Ци Бо принадлежал к высшей знати, вскрывать ему желудок было недопустимо. Единственная возможная зацепка — служанка Жун Синь, что всё время была рядом с ним.

Мин И понимала: Жун Синь обязательно выдаст её. Но пока у Чжао-сыпань нет доказательств, а рядом — Цзи Боцзай, всё ограничится парой допросов, не более.

Сейчас для неё главное — удержать Чжантай на своей стороне.

— Редко ты выбираешься, — сказала она, мягко улыбаясь. — Оставайся у меня на несколько дней. У нас в доме полно ласточкиных гнёзд и женьшеня — всё полезное для беременной. Ешь, сколько хочешь — мой кошелёк от этого не похудеет.

Глаза Чжантай засверкали:

— Ну тогда смотри, не жалей потом — я, знаешь ли, ем за двоих!