Чтение онлайн

Усталость всё больше, а радость всё глуше. Пожившее тело становится суше.

Засыпали сердце печальные смерчи, заполнили душу унылые черти.

Я тщетно пытаюсь поставить заслоны, но, видно, судьба ко мне неблагосклонна. Вползают. И мчатся в сплошной круговерти в душе моей бедной унылые черти.

И вот победили унылые черти.

Ты, словно письмо, запечатан в конверте. Конверт деревянный, и нет на нём марки, и адреса нет. Догорают огарки.

Жизнь прожить — нехитрая наука: отыщи любовь да сбереги...

Место жизни — ближняя округа, далью не прельщайся, не беги.

Даже если жизнь обыкновенна, делай всё, что можешь, от души, понимай всему живому цену и судить чужого не спеши.

Трать себя, живи неосторожно, выгод не считай, не мелочись.

Пусть с людьми и сложно, и тревожно, ты пойми их суетную жизнь.

Жизнь, коль вдуматься, простая штука. Главное, ни разу не предать.

Жизнь — совсем не сука и не скука, если станешь дальним сострадать.

И живи! В любую непогоду!

Сочиняй свой собственный мотив.

А любить жену, друзей, природу — не такой уж, право, примитив.

НОСТАЛЬГИЯ

Ностальгия — это значит неизбывная тоска, когда сердце горько плачет от любого пустяка.

Ностальгия, как дорожка — очень трепетная нить — в то, что больше невозможно ни вернуть, ни воскресить.

Что такое ностальгия?

Это боль, и это крик, и разлука с дорогими, и со всем, к чему привык.

Ностальгия — это пламя, не зальют его года, это раненая память об ушедших навсегда.

Голову сжимает обруч, жизнь на медленном огне. Ностальгия — это горечь по потерянной стране.

По утраченному детству, куда путь заказан вновь, и не существует средства, чтобы оживить любовь.

Ностальгия, как дорожка — очень трепетная нить — в то, что больше невозможно ни вернуть, ни воскресить.

1983

ЮБИЛЕЙНОЕ

Если утром где-то заболело, радуйся тому, что ты живой.

Значит вялое, потасканное тело как-то реагирует порой.

Вот ты пробудился спозаранок, организм твой ноет и свербит.

Не скорби о том, что ты подранок, а проверь-ка лучше аппетит.

Если и со стулом всё в порядке, смело челюсть с полки доставай, приступай к заутренней зарядке, на ходу протезов не теряй.

И, сложив себя из всех кусочков, наводи фасон и марафет, нацепи и галстук, и носочки, распуши свой тощий перманент. Главное — под ветром не качаться, чтобы не рассыпаться трухой...

А вообще ты выглядишь красавцем, на молодку бросил взгляд лихой.

Силы подкрепив свои кефиром, ты готов сражаться с целым миром, показать всем кузькину мамашу, чтобы, ёлки-палки, знали наших.

Если ж нету спазмов спозаранок, коль кефир не пьёшь, не ешь баранок, может, час неровен, тебя нет?

Коль пусты и душ, и рукомойник, может, ты уже. того. покойник?.. Сослуживцы вешают портрет!

Так привет вам, утренние боли, вы — благая весть, что я — живой!

Что ещё я порезвлюсь на воле с этой вот молодкой озорной.

Раз продрал глаза. Всего ломает! Чую, рвётся жизненная нить!

А молодка позы принимает.

Дура! Надо в «Скорую» звонить!

1997

НОЯБРЬ НА ВАЛДАЕ

Эмме

Опять ноябрь раздел деревья, опять окрест округа спит...

И, как сто лет назад, деревня печными трубами дымит.

Дым вертикальными столбами вознёсся к серым небесам. Душа стремится за дымами.

И скоро улечу я сам.

Нигде не видно ярких пятен, поблекло озера стекло.

А воздух чист! Невероятен. Как на душе моей светло!

Над озером зависла дымка, кочует ворон по стерне.

А мы с тобой идём в обнимку по нашей старой стороне.

Твоё плечо, твоя поддержка, моя уверенность в тебе.

И вот опять смотрю я дерзко и снова радуюсь судьбе.

Стоят, обнявшись, две коняги, на холки морды положив.

И я, забыв про передряги, вдруг понял, чем живу и жив.

Мы, как они, храня друг друга, тепло и силу отдаём.

И потому не сходим с круга, а, взявшись за руки, идём.

Морозец свеж, и жить охота. Шагаем мы по ноябрю.

Калитка наша. дом. ворота. Как я тебя благодарю!

Январь 2004

Как сладки молодые дни, как годы ранние беспечны...

И хоть потом горьки они — дай Бог, чтоб длились бесконечно.

В двенадцать, в снег, в пургу, в мороз к нам Новый год пришёл намедни.

И был простителен мой тост

«Дай Бог, чтоб не был он последний».

Зимой измотан. Где ж весна с её красою заповедной?

Болел и ждал. И вот пришла она!..

Дай Бог, чтоб не была последней.

Усталость, ссоры и мигрень. Сменялись трудности и бредни в нелепый и постылый день.

Дай Бог, чтоб не был он последний.

Бывает тошно. Устаёшь, а тут ещё и дождь зловредный, — осенний, безнадёжный дождь.

Дай Бог, чтоб не был он последний.

Преодолев души разлом, на станции одной, дорожной нашёл тебя. И стал наш дом, дал Бог, обителью надёжной.

Седые волосы твои свободны. Непокорны гребню.

А я? Я гибну от любви.

Дай Бог, чтобы была последней.

От жизни я ещё не стих, — тревожной жизни и печальной.

И сочинил вот этот стих,

дай Бог, чтоб не был он прощальный.

3 февраля 2004

АВТОРА!!!

В 1961 году после фильма «Человек ниоткуда» я оказался в немилости, как бы опале. В глазах людей, командующих искусством, я стал личностью если ещё не целиком подозрительной, то, во всяком случае, с неприятным душком. В общем, человеком не совсем нашим. «Человек не оттуда» — так изволил пошутить со съездовской трибуны М.А. Суслов — секретарь ЦК КПСС, «серый кардинал», как его называли. Он заведовал идеологией партии и страны.