Чтение онлайн

Искренне Ваш Эльдар Рязанов.

Уважаемый Эльдар Александрович!

Рад, что Вы не обиделись на ту оплошность, которую допустил А. Пьянов и мы вместе с ним, не проверив цитату. Надеюсь, этот досадный факт не омрачит нашей взаимной (я надеюсь!) симпатии.

Будем рады видеть Вас у себя в гостях (и в редакции, и на страницах в качестве автора).

С самыми добрыми пожеланиями

Е. Дубровин 13 апреля 1984

А летом 1984 года мы с женой отдыхали в Ниде, в доме творчества писателей. Оказалось, что в соседней комнате живёт пасквилянт Алексей Пьянов. Мы познакомились. Пьянов оказался славным, симпатичным человеком. Помимо стихов и пародий, он автор книг о Пушкине, работал тогда заместителем редактора журнала «Юность». Алексей Пьянов признался мне: когда он узнал, что я буду его соседом на отдыхе, он приуныл и даже подумывал — не отказаться ли от путёвки. Он что-то слышал о моём шершавом характере и побаивался, как бы не случилось неприятного инцидента. Но я действительно не держал зла на пародиста, и у нас возникли добрые отношения. Пьянов был огорчён своей небрежностью, тем, что он подвёл редакцию «Крокодила», и был в этом искренен. Дело кончилось тем, что он, сделав дружескую надпись, подарил мне книгу своих стихотворений. А потом Алексей Пьянов стал главным редактором «Крокодила», и я неоднократно принимал его любезные приглашения и с удовольствием печатался в этом журнале. Учитывая зловредность моего характера, я рад, что в данном случае у меня хватило чувства юмора и, если хотите, ума, чтобы не обидеться и не наломать дров. Вот и вся новелла. Хорошо бы, если и у остальных историй был бы такой же идиллический финал.

ПОРТРЕТ

Так что же такое портрет человека?

Лицо, на котором отметины века.

Зарубки судьбы и следы проживанья, что требуют стойкости, сил и страданья...

Где глаз синева, чуб курчавый и статность? Куда-то растаяло всё без остатка.

Возьмём этих щёк худосочную бледность — её рисовала извечная бедность,

и эта угрюмая резкая складка у губ залегла, когда стало несладко, когда он отца проводил до погоста.

Быть юным, но старшим — непросто, непросто.

Потом на работах сгибался он часто от окриков хамов, что вышли в начальство, всё горбился, горбился и стал согбенным.

А эта морщина возникла мгновенно, прорезалась сразу от женской измены. Предательство друга, поклёпы, наветы — он чуть в лагеря не поехал за это.

Прокралась безвременно прядь седины!

А дальше пешком по дорогам войны, где горюшка он до краёв нахлебался, но всё ж повезло, и в живых он остался.

С тех бед на лице его сетка морщин — для этого множество было причин.

Вернулся в посёлок хромым инвалидом, по тем временам женихом был завидным: рожденье ребёнка и смерть молодухи — резон, чтобы влить в себя вёдра сивухи.

И всё не кончалась пора голодухи.

По ложным призывам в трудах бесполезных мелькали одна за другою годины, подкрались, как свойственно летам, болезни, и шли в наступленье седины, седины.

Есть пенсия, дочка, внучок, огородик и сад, где он всякую зелень разводит.

Её он разносит по дачам клиентов — торговцев, начальников, интеллигентов. Работы, заботы, болезни, утраты, за то, чтобы жить, — непомерная плата.

Кончается жизнь и в преддверии гроба не ведает чувства такого, как злоба.

Всё стерпит, снесёт, донесёт до конца...

Я в жизни не видел прекрасней лица со скромной, великой, простой красотою, смирением, кротостью и добротою.

1990

СМЕНА ВОЗРАСТА

Как постепенна смена возраста, и как расплывчаты приметы.

В усталой и осенней взрослости бушуют отголоски лета.

Но вот придвинулось предзимье. И, утренним ледком прихвачено, вдруг сердце на момент застынет. А в нас ещё весна дурачится.

Такая вот разноголосица, смешные в чём-то несуразности: и детства отзвуки доносятся, и смерть кивает неотвязная.

1987

ЖАЛОБА

Я устроен для работы, я почти что автомат, — выдаю всё время что-то, как заправский агрегат.

И, подобно водопаду, на меня летят дела:

ЭТО, ТО и ЭТО — надо... Оглянулся — жизнь прошла.

Постоянно что-то должен, перед всеми я в долгу.

Я спешу, лечу, бегу! Отдышаться невозможно, силы вышли. не могу.

Жизнь страницу за страницей перелистывает в срок.

Как бы мне остановиться!

Как бы мне прервать поток!

Разрываюсь я на части, разлетаюсь на куски.

Говорят, что в этом счастье, а не то помрёшь с тоски.

Поваляться бы в кровати, поглазеть на дождь в окно, по опушке прогуляться, просто так сходить в кино.

Я машина для работы, подустал я, братцы, что-то.

С понедельника, с понедельника начинаем мы новую жизнь, забываем про лень и безделье, станем вкалывать — только держись.

Призовём себя сами к порядку, чтоб диету всегда соблюдать, делать каждое утро зарядку и долги точно в срок отдавать.

В день тяжёлый, назначенный нами, — план прекрасный пришлось отложить. И виновны в том были мы сами, что не начали правильно жить.

Понедельники все пролетели, сгинул месяц совсем в никуда, жить по-новому мы не успели.

Ну, да это ещё не беда!

Ладно, пусть уж до Нового года мы продолжим нескладно, как встарь. Рубежи намечает природа, согласуем с ней свой календарь.

Вот и праздники улетели, промелькнули сезоны, года.

Жить по-новому мы не успели и не сможем, боюсь, никогда.

Но впивается совесть и мучит, быть в ладу с нею я не привык.

О, моя незавидная участь — затянувшийся черновик.

Запустил, раскурочил хозяйство — сам, как старый и рваный пиджак.

Я купаюсь в своём разгильдяйстве, понимая, что надо — не так!

Всё! Клянемся: ругаться не будем! Прекратим вообще нарушать!

Перед сном, как приличные люди, мы начнём кислородом дышать.

С понедельника, с понедельника затевается новая жизнь.

К чёрту лень, безучастье, безделье — размахнёмся мы так, что держись!

Понедельники прочь улетели, возвратить их обратно нельзя.

Жить по-новому мы не успели.

Может, это неплохо, друзья!

ФАЛЬШИВАЯ ВЕСНА

Бывает иногда, что средь зимы природа вдруг являет свою милость: мороза нет, нет вьюжной кутерьмы, снега сошли, поникли, растворились.

Термометр упрямо лезет вверх, нежданная теплынь стоит неделю, и оживают мошкара и зверь — мол, климат изменился в самом деле.