Чтение онлайн

— Она ещё и шутит!

— Ну, а что? «Cogito ergo sum» — я мыслю, значит существую… Не так ли, Татьяна Андреевна?

— Так, так… Ты хоть помнишь, что случилось? — решила поинтересоваться подруга.

— Мне стало плохо. Я сознание потеряла, да?

— Да.

— У меня только два вопроса: первый — с ребёнком всё хорошо? — обеспокоенно спросила Суворина.

— Да, с ребёнком всё в порядке. Срок маленький, он максимально защищён.

— И второй тогда: никто не пострадал от моей потери сознания? Я никого не убила?

— Нет, подруга. Успокойся. Убийство по неосторожности, или как его там… Непредумышленное… в твоей биографии значиться не будет. — успокоила её Ерёмина.

— Слава Богу! Тогда всё хорошо. Когда меня выпишут?

— Ну ты и прыткая, Дарья Юрьевна! — усмехнулась Таня. — Я ещё даже с врачом твоим не успела переговорить. — тут раздался стук в палату. — А вот, кстати, и он. Обещали, что зайдет скоро.

Дверь открылась, послышались шаги и, обернувшись, чтоб поздороваться с коллегой, Татьяна обомлела. На пороге стоял Лаврентьев.

— Добрый вечер. — равнодушно бросил он бывшей возлюбленной и прошёл к Сувориной.

— Здравствуйте, Роман Игоревич! — произнесла Даша, глядя то на врача, то на подружку.

— Дарья Юрьевна! — весело ответил Лаврентьев. — Не ожидал вас вновь увидеть! Что ж вы так?

— Нууу… Так получилось.

— Давно пришли в себя?

— Минут 5-10, примерно. Но я же была под контролем лучшего реаниматолога в мире. — улыбнулась подруге Дарья.

Роман обернулся и ещё раз посмотрел на Татьяну, словно не помня, о ком она говорит.

— Посторонних попрошу выйти. Мне надо осмотреть пациентку. — процедил врач и снова сел спиной к Ерёминой.

Обстановка накалилась. Даша чувствовала разряды, которые летели от этих двоих в сторону друг друга. Таня разозлённо и быстро развернулась и, хлопнув дверью, вышла молча.

Лаврентьев провёл обычную процедуру осмотра и вынес вердикт:

— Ну, отделались вы относительно легко. Недельку полежите у нас, подлечитесь, исправим ваше лёгкое сотрясение.

— Я никак не могу недельку! У меня в среду вылет в Италию, на новое место работы! — встрепенулась строптивая девушка.

— Дарья Юрьевна, я вас никуда не отпущу. В таком состоянии перелёты крайне нежелательны. Даже противопоказаны! Я настаиваю, чтобы вы на неделю перенесли ваш переезд. — строго произнёс Роман Игоревич.

— А я категорически не согласна! Я не могу больше откладывать перелёт. Мне нужна эта работа!

Уже хорошо зная настойчивость пациентки, Лаврентьев ответил, вздохнув:

— Хорошо, давайте несколько дней понаблюдаем и решим. Может получится отпустить вас раньше.

Даша, успокоилась, услышав, что врач согласился пойти на компромисс.

Таня мерила шагами коридор, когда дверь палаты распахнулась и оттуда вышел Роман. Он смело и дерзко взглянул ей в глаза.

— Роман Игоревич, я хочу знать всё о состоянии моей подруги. — перейдя на официоз, сказала Ерёмина.

— Татьяна Андреевна, с вашей подругой всё хорошо, за исключением того, что она собирается сбежать отсюда через несколько дней. И я хотел бы её остановить. Где Владимир Александрович? Он вообще знает, что с его женой? — попытался выяснить врач.

— Они поссорились, он ни о чём не знает, ни о беременности, ни об аварии. Я постараюсь её вразумить и уговорить не покидать больницу. Завтра ещё родственники приедут, вместе попытаемся повлиять. — повисла пауза.

Обс подуспокоились, но не понимали, что им делать дальше в отношении друг друга.

— Влияйте. — бросил Лаврентьев и зашагал прочь по коридору, не в силах вынести взгляда голубых глаз Тани.

Девушка молчала, оставшись в полной растерянности.

Татьяна ещё немного посидела с подругой, взяла у неё ключи от номера, выяснив, что привезти, а беседу о преждевременной выписке решила отложить на следующий день. Попрощавшись, она ушла.

Когда девушка выходила из корпуса больницы, её чуть не сбил чёрный джип, который резко затормозил посреди парковки. Через секунду из него выскочил никто иной, как Владимир Суворин. Он, не видя никого и ничего вокруг, помчался в здание.

— Володя! Стой! — Ерёмина окликнула его.

Мужчина, который пронёсся мимо, не сразу, но отреагировал и обернулся.

— Таня? — он кинулся к подруге бывшей жены. — Что с ней? Она жива? Что-то серьёзное? — почти кричал Суворин.

— Успокойся, с Дашей всё хорошо. Она жива, незначительные травмы. Сейчас в травматологии.

— Спасибо, Танечка! Увидимся! Спасибо! — с улыбкой, и уже на ходу выкрикнул Владимир и побежал в больницу.

Татьяна была удивлена. Как он узнал? Откуда? Это уже потом, по пути домой в такси, она поняла, что Лаврентьев не просто так интересовался местоположением Суворина.

Дарья ещё не могла уснуть. Медсестра почему-то не выключила свет, сама она встать не могла, так как была подключена капельница, и, видимо, надолго.

Она смотрела в окно, за которым падал снег и отражался свет лампы, а дальше была темнота. В голову пришло сравнение с её собственной жизнью: вот сейчас она находится где-то между. Свет прошлой жизни ещё даёт отражение, но новая пока неизведана и покрыта мраком… Что будет потом? Никто не знает.

В этот момент, в коридоре послышался какой-то шум, разговор на повышенных тонах, дверь распахнулась и девушка увидела бывшего мужа, собственной персоной.

— Дашка, ты как? — он кинулся к ней.

— Володя? — удивлению Даши не было предела.

Она не понимала как в больнице мог внезапно очутиться Владимир, откуда узнал о том, что с ней приключилось… Суворина начала было подозревать подругу в неверности, но потом откинула эту мысль.

— Что ты тут делаешь? — попыталась выяснить она.

— Мне позвонили из больницы, сказали, что ты в аварию попала, назвали адрес. Я как раз из офиса выходил и тут такое! Думал поседею за то время, пока летел сюда… Решил, что всё хуже… Слава Богу, ты жива. — сбивчиво объяснил Суворин. На его лице отражалось неподдельное беспокойство. Взгляд метался по кровати, где лежала бывшая жена.

Такой взгляд у него был всегда, если Владимир находил повод для волнения за неё. Этим обеспокоенным взглядом он смотрел, когда они поехали знакомиться с родственниками Даши и он боялся, что встреча с Алексеем принесёт ей боль; смотрел так, когда девушка тяжело болела с температурой под 40, а Володя сидел рядом не отходя от неё ни на секунду, ухаживал за ней, держал за руку и безумно переживал; такой же взгляд был, когда она, беременная Глебом часто теряла сознание и тяжело протекал токсикоз, так, что Суворина не могла ни есть, ни работать толком; во время родов его встревоженные ни на шутку, голубые глаза, тоже были направлены на неё… Да много, много раз этот взгляд поддерживал Дашу, помогал понять, что она не одна, что о ней беспокоятся, её берегут.