Чтение онлайн

– Получай! Раз по-хорошему не понимаешь! Предупреждал, не лезь к нам, не то убью! Получай на здоровье! – задыхаясь, приговаривал он.

– Прохор, прекрати! Хватит! – подбежала к нему Софья и перехватила его руку с кнутом на очередном взмахе.

Катерина с плачем выскочила из коляски и скрылась во дворе родительского дома. Софья едва успела заметить на её руке ярко-красные следы. Волгин, весь раскрасневшийся и тяжело дышавший, вытер пот со лба и бросил кнут на землю. Софья испуганно смотрела в его потемневшие от гнева глаза, не зная, что сказать, чтобы успокоить его.

– Соня, чего стоишь? Садись, поехали! – выдохнул он и заскочил обратно на козлы.

Девушка села в коляску, не посмев перечить ему. Запряжённая пара вороных коней лихо рванула с места и помчалась по улицам. Софья прижала руки к груди, тщетно пытаясь успокоить биение своего сердца. Оно так тоскливо сжималось, словно предчувствуя надвигающуюся беду. Никогда ещё на душе у девушки не было такой тяжести.

Анна Николаевна, видевшая всё в окно, выбежала во двор. Тихон закрывал ворота. Акулина, бывшая в это время во дворе, довольно потирала руки:

– Наконец-то получила по заслугам, разлучница проклятая! Молодец, Прохор Андреевич, ох, молодец! Авось теперь отстанет, забудет сюда дорогу! А то совсем уже совесть потеряла! Средь бела дня, к чужому мужу на глазах у его жены в коляску забралась! Где это видано? И куда только Евгений её смотрит!

*** *** ***

Катерина проскользнула в свою комнату, прикусив губу от боли. Спина и правая рука огнём горели от ударов кнутом.

– Устинья! Устинья! – позвала она служанку.

Немолодая женщина, появившаяся в дверях, испуганно ахнула, взглянув на свою барышню.

– Ну, чего уставилась?! – прикрикнула Катерина. – Принеси воды холодной да блузу найди переодеть с длинным рукавом! Живо!

Вскоре служанка помогла ей стянуть с себя блузку. Катерина поморщилась от боли. На белой ткани была кровь.

– Кто вас так, Катерина Алексеевна? Неужто свёкор?

– Молчи, дура! И держи язык за зубами, чтобы ни одна живая душа об этом не узнала! Не то вылетишь на улицу в два счёта! Ясно тебе?!

– Ясно, барышня....

Устинья молча обработала ей раны, принесла блузу и гребень. Катерина дрожащей рукой причёсывала растрёпанные волосы.

– Кто дома есть? – спросила она.

– Фёдор Алексеевич только...

– Батьки с мамкой, значит, нету? Хорошо! Позови мне брата сюда! Да пошевеливайся!

– Катюша, здравствуй! Ты чего бледная такая? – спросил сестру вошедший в комнату Фёдор. – Али случилось чего?

– Случилось! Вот погляди! – Катя задрала рукав блузки, показывая ему горевшие на коже длинные полосы.

– О, Господи, – ахнул Фёдор. – Кто посмел?

– Дружок твой Прохор!

– Да я убью его! – вспыхнул Фёдор, сжимая кулаки. – На коленях у тебя прощения вымаливать будет!

– Охолонись, Федя! Сядь, говорю! – прикрикнула Катерина. – И послушай меня, если вправду помочь хочешь! От махания кулаками толку никакого не будет! Силой тут ничего не решишь... Да и тебя из ресторана погонят. Зачем тебе это надо? К тому же я сама виновата... В коляску к нему села на глазах у Соньки...

– Ты совсем с ума сошла! Тогда я вступаться за тебя не намерен! Позор-то какой! Мужняя жена! Вот батька узнает, он сам с тебя шкуру спустит! А если до Рязанова дойдёт, выгонят тебя взашей!

– Да никто ничего не узнает! Вроде не видал никто! Федя, не могу я жить без Прохора! Хоть ты меня пожалей! – девушка разрыдалась, закрыв лицо руками. – Свет белый не мил! Не могу видеть его с ней! Сердце кровью обливается! Или её убью, или на себя руки наложу!

– Катя, замолчи, что ты мелешь! – Фёдор подошёл к сестре и обнял её. – Сама ведь за Женьку пошла, кто тебя заставлял?

– Он её любит, понимаешь, её! Что мне до этих царапин, когда сердце он мне напополам разорвал! Федя, ну ты поможешь мне? Поможешь? Поклянись! Мне кроме тебя не к кому обратиться!

– Хорошо, помогу! Клянусь! Не плачь только! Но как?

– Спасибо тебе, дорогой братик! – вмиг перестала рыдать Катерина. – Есть у меня одна задумка, придёт время – скажу. А пока забудь обо всём и не вздумай Волгину про этот случай напоминать!

Оставшись одна, Катерина улыбнулась странной холодной улыбкой.

– Ну что ж, Прошенька, ты не оставляешь мне выбора! Думаешь, всё будет по твоей воле – ан нет, всё будет так, как я захочу!

*** *** ***

Наверное, в каждом городе и в каждой деревне есть своя знахарка или колдунья. Была и в Рябининске такая. Анфиса Кузнецова жила на самом выезде из города, возле начинавшегося леса, в старом, наполовину вросшем в землю доме. Сейчас уже бабка Кузнечиха, как называли её все, никого не принимала, сказываясь на свой почтенный возраст и хвори. Но упорно ходили слухи, что иногда кто-нибудь да обращается к ней за помощью, причём не только безграмотные крестьяне, но и богатые господа. Ведь в былые годы Кузнечиха занималась ворожбой и, как поговаривали, чёрной магией. Каких только сплетен про неё не выдумывали: и что с самим дьяволом она знается, и что порчу навести может и на скотину, и на человека одним своим взглядом. А ещё, будто старые люди видали, что огненный змий к ней в печную трубу залетал. Не любили Кузнечиху, не иначе как старой ведьмой называли, да ребятишек малых ею пугали. Анфиса, тем не менее, частенько появлялась в городе, лишь посмеиваясь над косыми взглядами в свою сторону.

Вот к ней-то и отправилась Катерина. Чтобы не привлекать к себе внимания, девушка проделала неблизкий путь пешком и уже в вечерних сумерках проскользнула в старую скрипучую калитку бабки Кузнечихи. Быстро пройдя через двор, сплошь заросший высокой травой, она поднялась на старое, с облупившейся краской крылечко, и толкнула дверь. Она тут же со скрипом отворилась, и Катерина смело вошла внутрь:

– Бабка Анфиса! Ты здесь?! – громко позвала она.

Гулко стуча каблучками по деревянному полу, она прошла в глубь избы, состоящей из одной просторной комнаты, и огляделась по сторонам. Большую часть избы занимала огромная печь. У маленького окна, которое едва пропускало скупой свет внутрь, стоял деревянный стол. В углу находилась лежанка, её и кроватью-то трудно было назвать. Все стены оказались увешены всевозможными полочками, на которых ютились многочисленные горшки, бутылки, склянки. Пучки высушенной травы были повсюду: они лежали на лавке, свисали с потолка и со стен. Хозяйки нигде не было видно.

Катерина подошла к одной из полок и взяла с неё небольшой пузырёк, заполненный какой-то тёмной жидкостью.

– А ну-ка, поставь на место! – вдруг раздался позади неё скрипучий старческий голос.

Катерина вздрогнула и чуть не выронила скляночку из рук. Торопливо вернув её на полку, она обернулась и увидела стоящую в дверях Кузнечиху, одетую в тёмно-синюю юбку и такого же цвета кофту; на голове её был повязан чёрный платок, из-под которого выбивались седые пряди волос. Смуглое лицо старухи было сплошь испещрено глубокими морщинами, но тёмные колючие глаза цепко смотрели на девушку, и выражение их казалось недобрым. Внимательно смерив незваную гостью взглядом с головы до ног, Анфиса прошла мимо неё к столу и поставила на него корзину, прикрытую белой тканью. Несмотря на преклонные лета, походка её была быстрой и лёгкой, словно у молодой.

– Чего тебе здесь понадобилось?! – проворчала она, поворачиваясь лицом к девушке, и вновь буравя её пронизывающим взглядом.

– Бабка Анфиса, за помощью я к тебе пришла, – тихо сказала Катерина, у которой внезапно перехватило горло.

– Я уже давно ничем таким не занимаюсь! – оборвала её старуха. – Ступай, девка, откуда пришла! Нечего тебе здесь делать!

– Не ври! Прекрасно знаю, что сила у тебя есть ещё! Люди говаривали...

– Мало ли что люди балакают! – криво усмехнулась Анфиса. – Их послушать, так сам чёрт ко мне летает в образе змия огненного!