Любовь вопреки
Шрифт:
Стремительно подойдя к комоду, Воронов распахнул стоящую на нём шкатулку и забрал из неё гребень Софьи. Затем оглядел комнату. На спинке стула висел сюртук, только что снятый Прохором. Фёдор торопливо обшарил его карманы и довольно улыбнулся, вытащив из одного кружевной платок, с вышитыми на нём Софьей вензелями Прохора. Фёдор засунул гребень и платок в карман и также осторожно покинул спальню. Ему удалось незамеченным вернуться в прихожую и обратно завалиться на диван. Полежав ещё чуток, Воронов покинул дом Волгиных, так и не поговорив с Прохором. Проходя через двор, он пошатывался из стороны в сторону, старательно продолжая изображать из себя сильно пьяного человека.
Едва Фёдор вошёл в свой двор, Катерина, метавшаяся вдоль ограды, кинулась к нему навстречу.
– Принёс?! – нетерпеливо спросила она, ухватив его за руку.
– А то! – усмехнулся в усы Фёдор. – Это оказалось не так уж и сложно. На, держи! – он достал из кармана гребень и платок и протянул их сестре.
На губах девушки заиграла холодная улыбка. Она крепко обняла брата и поцеловала его в щёку.
– Федя, ты самый лучший брат на свете! – воскликнула она.
– Не подлизывайся! – рассмеялся он. – Только не говори, что ты теперь пойдёшь с этим к Кузнечихе! Всё равно не поможет она тебе. Привороты и любовные зелья – просто глупые бабьи сплетни!
– А вот мы и посмотрим, сплетни это или нет! – тряхнула головой Катерина, и весело крутанувшись на каблучках, забежала в дом.
*** *** ***
Через три дня, как и говорила Кузнечиха, Катерина вновь нанесла ей визит. На этот раз её привёз брат. Он затащил в избу старухи несколько мешков с мукой, разными крупами, свёртки, в которых были чай, сахарные головы, копчёный окорок и даже сладости. Анфиса, лукаво посмеиваясь, велела Фёдору отнести мешки в кладовую, указав на маленькую дверцу, ведущую в пристрой. Когда он выполнил её просьбу, она молча кивнула ему в знак благодарности и сказала:
– А теперь оставь нас одних!
Лишь за братом закрылась дверь, Катерина подошла к Кузнечихе и протянула ей гребень и платок.
– Подойдёт? – спросила она тихо.
– Вполне, – ответила Анфиса. – А ты настырная, девка! Не передумала, значит? Не замучает совесть, что в чужую семью влезла? Софья ведь не переживёт этого! А если руки на себя наложит? Сможешь с таким камнем на шее жить?
– Хватит уже из неё невинную жертву делать! – поморщилась Катя. – Ненавижу её, и мне плевать, что с ней будет!
– Жестокая ты... А я вот так не смогла поступить и теперь, глядючи на тебя, жалею об этом...
– Что ты в виду имеешь?
– А ты думаешь, я решилась помочь тебе просто так? – вздохнула Кузнечиха. – Эх, Катерина, уж больно ты мне напомнила саму себя... Чего усмехаешься-то? Ведь не всю жизнь я старухой дряхлой была... Присядь, расскажу я тебе свою историю!
Девушка нехотя села на низенький табурет. Не очень-то ей хотелось выслушивать откровения Анфисы. На что они ей? Но чтобы не обидеть старую ведьму, придётся потерпеть, а то ещё обидится ненароком и откажется помогать.
– В твои лета я тоже красавицей писаной была, – начала Кузнечиха с грустью в голосе. – И такой же горделивой и уверенной в себе. Ухажёров у меня хватало, верёвки я из них вила, всем от ворот поворот давала... Но пришла и ко мне любовь проклятая. Приглянулся мне один молодец, да так сильно, что солнышко красное собой заслонил. Ох, и красив же он был, куда твоему Прохору. Чёрные кудри до плеч, очи зелёные, словно молодая трава, а взглядом случайно брошенным, с ума свести мог... Высок, статен. Все девки по нему сохли. А звали его Иван Волгин...
– Дед Прохора?! – удивлённо воскликнула Катерина. – И отчего же у вас не сложилось?
– А почему ты от своей любви отказалась? Порой один поступок, одно неправильно сказанное слово способно всю жизнь поломать... Прохор твой кое-что от деда своего взял. И натурой вспыльчивой да горячей он как раз в него пошёл. Но Иван был настоящий огонь – и в слове, и в деле. Начал он ухаживать за мной, я в душе ликовала, а ему вида не показывала. Молодая, дурная была. Хотелось мне, чтобы он с ума по мне сходил, любовь свою ежечасно доказывал. Мучила его, как только могла, а он всё терпел. Бывало, до утра под окнами моими простаивал. Год целый он руки моей просил, а я то приголублю его, приласкаю... То на другой день прочь со двора гоню. Уверена была, что не денется он от меня никуда. Добивалась я, чтобы во всём он мне подчинялся, любое моё желание исполнял. Но, видать, нашла коса на камень... Гордость его оказалась куда сильней любви ко мне. И однажды так глянул он на меня, что мне страшно стало, и сказал, что забудет меня с этого самого дня. Умрёт лучше, но больше и близко ко мне не подойдёт. Я посмеялась ему вслед, крикнула, что обратно на коленях приползёт. А он уехал из Рябининска и через два месяца вернулся с молодой женой...
Старуха замолчала, глядя куда-то вдаль, и столько тоски смертельной было в её взгляде, что холодок пробежал по спине Катерины.
– Уж как только я не пыталась вернуть его, мигом позабыв про свою гордость, но всё без толку. Слово Ивана как кремень было, вырвал он меня из своего сердца, будто занозу, и думать позабыл... До того мне тошнёхонько стало смотреть на его счастье, что уехала я прочь из города. Бежала куда глаза глядят, да от себя не убежишь... Когда все слёзы выплакала, осталось во мне одно желание – отомстить. Судьба свела меня с одной бабкой-ведуньей, она уже слаба была, и некому ей было свои секреты раскрыть. Вот она меня и научила, чему успела... Вернулась я в родные места лишь через пять лет, с твёрдым намерением уничтожить жену Ивана, а его себе забрать. И всё уж у меня было придумано и приготовлено, но посмотрела я на их счастье, на ребёночка маленького, и руки у меня опустились. Не смогла я... Эх, вернуть бы то время, не дрогнула бы я, не поддалась бы слабости. Потому как мучилась я все эти годы, никому не пожелаю. Замуж вышла, но так и не сумела разлюбить Ивана. Очень многим я за свою долгую жизнь помогла своей силой тёмной, а самой себе не смогла...
– Как же похожи наши с тобой судьбы, – прошептала поражённая Катерина. – Будто история та давняя повторяется...
– Уж не знаю, злой рок это, али другое что, но я не могу отказать тебе, Катерина. Пускай Прохор поплатится за своего деда. Если уж второй раз судьба мне такой шанс предоставляет, значит ей так угодно. Надеюсь, у тебя хватит смелости довести задуманное до конца?
– У меня рука не дрогнет, не сомневайся! – твёрдо сказала Катерина.
– А сейчас выйди вон и жди, пока я не позову тебя! – приказала Анфиса, вставая со своего места, и резко встряхивая головой, словно отгоняя от себя былые воспоминания.
Девушка послушно вышла во двор. Фёдор, стоявший у плетня, насмешливо произнёс:
– Наконец-то! Я уж думал, она тебя там в жабу превратила! Чего так долго?
– Ну, Федя, теперь-то я уверена, что Кузнечиха мне поможет! У неё зуб имеется на Волгиных! Представляешь, она в молодости была влюблена в деда Прохора!
Усевшись на скамейку, девушка рассказала брату историю Анфисы. Фёдор задумчиво покачал головой.
– Даже страшно становится, до чего бывают судьбы схожие, – пробормотал он.
– Но я в отличие от Анфисы не собираюсь опускать руки и спокойно смотреть на их счастье! Я пойду до конца!
– А что потом? Ну, отомстишь ты Прохору, если ещё на него подействует это зелье... А дальше?
– Федя, ты так ничего и не понял! – улыбнулась Катерина. – Я не собираюсь ему мстить! Я всего лишь хочу вернуть его себе! И уж тогда я его ни за что больше не отпущу!
– Сумасшедшая! – посмотрел на неё Фёдор. – А как же Евгений? Ты ведь всегда мечтала о красивой, богатой жизни! И сейчас готова отказаться от неё... Ради чего?