Чтение онлайн

– Анна Николаевна, а что если взаправду тут дело нечисто?! – воскликнула вдруг Акулина. – Я вчера тоже почему-то первым делом про приворот подумала. Я всякое на своём веку повидала! Вот Софья Борисовна проснётся, я кое-что проверю!

– Вы сейчас серьёзно про приворот говорили? – девушка показалась на пороге гостиной. – Я всё слышала! Умоляю вас, не скрывайте ничего от меня!

– Сонечка, ты только не волнуйся! Это всего лишь наши предположения! – поспешила вмешаться Анна Николаевна.

– Акулина, что ты хотела проверить? – не отставала девушка.

Старая нянька молча поднялась со своего места и прошла в спальню Прохора и Софьи. Девушка и Анна Николаевна последовали за ней. Акулина осторожно откинула покрывало с постели, затем убрала подушки, простынь и подняла перину, тщательно просматривая всё вокруг.

– Ты думаешь, что кто-то мог подложить… – побледнела Софья, до конца не представляя, что именно пытается найти женщина. – Но вряд ли чужой человек заходил сюда.

Акулина не ответила ей, продолжая перетряхивать постель. Ничего не найдя, она пожала плечами:

– Слыхала я про колдовские штучки разные. Думала, может, найдутся какие доказательства отворота. Поначалу его нужно сделать, а потом уж приворотное зелье…

– Я же видела Катерину совсем недавно в нашем дворе! – ахнула Софья. – Сейчас только вспомнила об этом!

– Во дворе говоришь? А ведь про крыльцо-то я и не подумала! – хлопнула себя по лбу Акулина. – А ну-ка, пойдёмте со мной!

Анна Николаевна и Софья переглянулись в недоумении, но вышли следом за ней во двор. Внимательно осмотрев крылечко, Акулина кликнула конюха.

– Мишка, возьми-ка топор, да разломай побольше вот эту щель! – приказала она.

Парень вопросительно уставился на Анну Николаевну.

– Делай, что велено, да поживее! – прикрикнула она.

Вооружившись топором, Мишка живо отворотил пару досок в крыльце и оглянулся на столпившихся вокруг него женщин.

– Дальше-то чего делать? – почесал он затылок.

– Пошарь-ка там рукой, нет ли чего! – сказала Акулина.

Мишка засунул руку по самое плечо в образовавшийся пролом и, пыхтя и покряхтывая, принялся старательно шарить под крыльцом.

– Чего-то я, кажись, нашёл! – довольно ухмыльнулся он и вытащил на свет божий старые ржавые ножницы.

– Брось немедля! – приказала ему Акулина.

Мишка торопливо бросил свою находку на землю и боязливо отряхнул заляпанные землёй руки.

– Что это? – одними губами спросила Софья.

– Боюсь, эти ножницы использовались для отворота. Чтобы Прохор Андреевич постепенно остыл к вам, а уж потом ему подсунули приворотное зелье. Почти уверена, что так оно и было. Нужно закопать их в землю, да поглубже…

Но Софья быстро подхватила ножницы с земли:

– Я покажу их Прохору! – воскликнула она. – Ведь должен же он знать, что его любовь к Катерине ненастоящая!

– Софьюшка, боюсь, что это не поможет, – осторожно сказала Акулина. – Если всему виной зелье, то приворот был очень силён, и сами мы его снять не сможем. У нас Кузнечиха этим занимается, но скорей всего она-то к зелью руки и приложила.

– И мы ведь точно не знаем, что произошло на самом деле, – вмешалась Анна Николаевна. – А вдруг старые чувства меж ними вспыхнули, а колдовства и в помине никакого не было. Мало ли как сюда попали эти ножницы!

Но девушка уже никого не слушала. Велев Мишке запрягать коляску, она забежала в дом, схватила первую подвернувшуюся под руку тряпицу, завернула в неё ножницы и выбежала обратно во двор. Мишка уже открывал ворота.

– Соня, ну куда же ты поедешь? – попыталась удержать её Анна Николаевна. – Где ты их искать будешь?

– Сначала в ресторан, потом в гостиницу. Не отговаривайте меня, я всё равно поеду! – упрямилась Софья.

Вскоре коляска, запряжённая парой лошадей, выехала со двора Волгиных. Акулина перекрестила её вслед.

– Пускай едет, – сказала она. – Иногда любовь творит чудеса…

– Неужели ты и впрямь думаешь, что Катерина к Кузнечихе обращалась, и Прохор под действием чар? – спросила её Анна Николаевна. – Боже мой, чем же тогда мы можем помочь, и как объяснить это Прохору? Он ведь не поверит нам. Что же делать?

– Ничего. Нам остаётся только ждать. Коли у Софьи не получится его вернуть, у нас и подавно…

*** *** ***

Софья решительно вошла в ресторан и поднялась наверх, сжимая в руке злосчастные ножницы. Остановилась перед дверьми кабинета Прохора и тут же услышала приглушённый смех Катерины. Толкнув дверь, Софья стремительно ворвалась в комнату и покачнулась, словно от порыва ветра, при виде открывшейся перед ней картины. Катерина сидела на диване в одной сорочке, которая спускалась у неё с одного плеча. Прохор лежал рядом, а его голова покоилась на её коленях. Она поила его вином из своих рук и кормила виноградом. На лицах обоих сияли счастливые улыбки. Увидев Софью, Прохор так резко сел, что выбил бокал из рук Катерины, и он упал на пол, со звоном разлетевшись на сотни мелких осколков, а красное вино, словно кровь, растеклось по светлому паркету.

Наверное, с минуту Прохор и Софья, не отрываясь, смотрели друг другу в глаза, не замечая ничего вокруг. Катерина испуганно переводила взгляд с одного на другого. Первым пришёл в себя Волгин. Он вскочил на ноги, запахивая на ходу свой парчовый халат, и нервным движением убирая упавшие на лицо волосы.

– Что ты здесь делаешь? – охрипшим от волнения голосом произнёс он.

Софья напрочь забыла, зачем она сюда пришла, и что собиралась сказать. Она только продолжала смотреть на Прохора, как жертва на своего палача, не в силах ни пошевелиться, ни слово вымолвить. Катерина в одно мгновение оказалась между ними, сверкая глазами, словно разъярённая тигрица.

– Убирайся отсюда! – прошипела она. – Неужели тебе не понятно, что Прохор свой выбор уже сделал! Пошла вон!

Софья внезапно ощутила столь сильную ненависть к ней, что, не помня себя, бросилась на Катерину и изо всех сил вцепилась в её распущенные волосы. Катерина неожиданно весело расхохоталась и совсем перестала сопротивляться. Она поняла, что выиграла, и отчаяние Софьи было лишним тому подтверждением.

– Не трогай её! – Прохор оттащил Софью в сторону и встряхнул за плечи. – Пойми, я люблю Катерину! Люблю! И ничего уже не изменишь! Уходи!

Девушка обессиленно взглянула в его красивое, но ставшее таким чужим лицо. Нужно бы влепить ему пощёчину, но ей вместо этого безумно захотелось поцеловать его. Господи, что же с ней творится, будто какое-то дьявольское наваждение! Он втоптал в грязь её чувства, променял её на другую, гонит её прочь. А она готова в ногах у него валяться и умолять вернуться. Что же это за любовь такая окаянная?! Собрав в себе остатки гордости и воли, Софья отступила от Прохора, вскинула голову, и окинув их с Катериной презрительным взглядом, тихо сказала: