Чтение онлайн

— Наконец-то у вас мозги встали на место, — сказал по этому поводу доктор Фридрих Хаберле. (Который, между прочим, справил себе новый костюм и больше не воняет потом. Должно быть, это подарок ему к Рождеству.)

— Наверняка за всем этим женщина, — сказал Ной.

Противно, что он всегда все с ходу сечет. Противно — потому что об этом он сказал Чичите, а та сказала всем девочкам, и теперь я что-то вроде экзотического зверя, и каждый хочет знать, что же это за женщина…

Верена строит планы. Верена реалистична. И неудивительно. Она знает, что такое голод. Она постоянно подсчитывает, прикидывает, сможем ли мы жить на мое жалованье. Считает она, словно маленький ребенок, — вслух. Она полагает, что нам хватит.

Мы привыкли пить немного чаще и больше, чем следует. Мы не хотим выходить за рамки и постоянно увещеваем друг друга, но стоит нам встретиться, и мы обязательно выпиваем: потому что мы такие чувствительные, потому что у нас так мало времени, потому что коньяк дает мир и уверенность, согревает и успокаивает. Господин Франц приобрел для нас пару бутылок «Курвозье».

— Зима в этот год на удивление мягкая, — говорит Верена. — Я думаю, что в середине или конце марта мы с Эвелин уже сможем перебраться поближе к тебе, в Таунус. И потом я еще кое о чем думаю. У мужа есть дом на острове Эльба.

— Знаю.

— Откуда?

— Тогда, в нашу первую ночь, ты говорила об этом — уже в полусне.

— О чем?

— О багряных парусах на закате солнца, о городе с названием Портоферрарио или что-то в этом духе, о зеленых волнах, в которых ты хотела бы меня обнимать.

— И все это я говорила?

— Да.

— Я, должно быть, была здорово пьяна.

— Вовсе нет, ты была только очень усталой. Как и я. Но я все помню.

— Портоферрарио — это главный город Эльбы. А ты никогда там не бывал?

— Нет.

— А мы каждый год ездим туда! Нашего шофера с машиной посылаем вперед, чтобы он ждал нас во Флоренции, а сами едем в спальном вагоне. Дальше мы едем на машине. Пиза. Ливорно. Пиомбино.

— Я еще ни разу не был в Италии.

— Пиомбино находится на берегу моря. Там можно погрузить машину на паром, и через полтора часа ты в Портоферрарио. И ты тоже сможешь так сделать.

«Если летом у меня еще будет машина», думаю я и вздрагиваю:

— Ты хочешь, чтобы я приехал на Эльбу?

— Да! Эвелин, как настоящая итальянка, целый день на море. Мужу постоянно приходится ездить в Милан, Геную или Рим. Я очень часто остаюсь одна. Это был бы рай для нас…

— Ваш дом находится в Портоферрарио?

— В десяти километрах от него. На берегу одной из самых красивых бухт. Она называется Ля Биодола. Посмотри!

Верена показывает мне цветные фото. Я вижу синее-синее небо и синее-синее море, песчаный пляж, пальмы, пинии и оливковые деревья. Я вижу дом, почти целиком из стекла, на скале над прибоем. К пляжу ведет лестница.

— Вот он, — говорит Верена. — Когда муж будет в отъезде, ты будешь приходить ко мне. У него масса дел. Даже в этом доме есть телетайп. А на яхте — радиотелефон.

— У вас есть яхта?

— Маленькая. — Она показывает мне фото. Это вполне современный корабль, на носу которого написано «ВЕРЕНА». — Моторная лодка тоже есть. Я могу ездить на ней вокруг всего острова, куда угодно, — к тебе, например.

— А он?

— Я же сказала, он постоянно работает. Или же до того устает, что целыми днями лежит вот в этой пиниевой роще. Затем опять начинает вкалывать, как сумасшедший, со своей секретаршей и со своим телетайпом. Деньги! Деньги! Ты ведь знаешь это по своему отцу.

— Да.

— Ты мог бы приехать на Эльбу, или тебе обязательно надо ехать на каникулы домой?

— Я приеду, я приеду! Но где я буду жить?

— В Портоферрарио, в гостинице «Дарсена». В Марчиана Марина. В Порто Адзурро. Где хочешь. На моторной лодке я могу приехать к тебе куда угодно. А когда его не будет дома, ты будешь приезжать ко мне.

— А как же шофер? А секретарша? А нянька?

— Они все живут в других местах. В Портоферрарио, в маленькой деревушке около Ля Биодола и даже в Каполиверо.

Она столько рассказывает мне о Эльбе, что у меня возникает ощущение, будто я провел там годы.

— Ты говоришь по-итальянски?

— Нет.

— Это ничего! Я тебя научу. Лишь бы ты приехал. Я подыщу тебе комнату. Так что мы будем все время вместе пару месяцев. Осенью Эвелин пойдет в школу. Ты сдашь выпускной экзамен. А потом мы будем вместе, вместе навсегда.

Она поднимает свою рюмку.

— Давай выпьем за то, чтобы нам было хорошо на Эльбе. И после.

Мы пьем.

— Теперь у нас есть цель, — говорит Верена, — теперь мы знаем, что не все бессмысленно и безнадежно. Теперь мы знаем, что уже скоро станем жить вместе и без страха. Нам больше не придется прятаться. И Эвелин будет счастлива.

Я вновь наполняю рюмки.

— За то, чтобы исполнились все наши желания!

Я пью за исполнение всех Верениных желаний. И еще за одно мое желание: чтобы со мной не стряслось какой-нибудь беды из-за Геральдины.

Верена ведь не знает о нашем последнем разговоре с ней. Не знает она и то, что 9 февраля Геральдина возвращается в интернат.

Я не зря запомнил эту дату…

Поначалу ничто не предвещало осложнений.

Геральдина приехала на такси.

Она не стала калекой. Она вылезает из машины без всяких затруднений — так, что кажется: палка ей не нужна, и она носит ее для форсу. Она машет рукой и кричит:

— Хэлло!

Но это уже совсем другая Геральдина. Уже не Шикарная Шлюха. Без побрякушек. И туфель на гвоздиках. И от начеса она отказалась. Ее волосы цвета львиной шерсти гладко причесаны, а на затылке красиво падают вниз мягкой волной. Ресницы не заляпаны тушью, нет голубых теней под глазами.

Под старым каштаном Геральдина пожимает множество рук и принимает поздравления с возвращением. Она целует маленького Ханзи, а потом моя очередь.

— Я так рада снова видеть тебя!

— И я, Геральдина.

Рукопожатие.

Но без того — как раньше — чтобы поскрести мне пальцем по ладони и без этих заговорщицких взглядов. Ничего этого. Прямо овечка, смиренная овечка здоровается со мной. Я ожидал всего. Но не этого.

Я чувствую колоссальное облегчение. Все не так уж плохо. Геральдина хорошая девчонка. Порядочный человек.

Шеф обнимает этого порядочного человека и говорит, что очень рад ее возвращению и тому, что на ней уже нет побрякушек, и ужасного грима, и начеса. И что же отвечает ему Геральдина?