Чтение онлайн

Но там было, как и сказала Эм, одно ее фото. Оно демонстрировало раздраженную Райан, закрывающую от света вспышки лица Шарлотты и Майлза. Ее рубашка была мокрой и, к ее ужасу, прозрачной. И подпись под ним гласила: «Представляем новую горячую няню Маркуса Троя – Райан (пока без фамилии, друзья, но мы над этим работаем)». Новость была опубликована днем ранее, и там был только один комментарий. «Что же ей пришлось сделать, чтобы получить эту работу? – спрашивал кто– то по имени BRadfar. – Выиграть конкурс мокрых футболок в том захолустье, где в это время жил Трой?»

«О, мой Бог, – написала она Эм. – Это плохой знак».

Эм прислала в ответ грустный смайлик, а Райан открыла окно браузера на своем телефоне, вписав в поисковую строку «Маркус Трой Няня Райан», но она не нашла никаких других своих снимков, и, по крайней мере, на первый взгляд, ни один другой сайт не разместил эту конкретную фотографию. Конечно, нельзя сказать точно, но, видимо, «CelebriBites» был не слишком популярным сайтом, если статья провисела целый день и появился только один комментарий. Она погуглила «Райан Эванс» и не нашла ни одной картинки. Это, должно быть, означало, что никто не успел отследить ее фамилию. Возможно, это также означало, что всем была безразлична она и ее мокрая футболка. Она просто надеялась, что все так и останется. Надо думать, что быть частью жизни Маркуса – значит подвергаться постоянной угрозе огласки в интернете? Как у него получалось так жить, и как смог бы кто– нибудь еще жить с ним в такой обстановке?

— Привет, — сказал вдруг Маркус, плюхаясь на сиденье, находящееся напротив нее. — Не возражаешь, если я посижу тут минутку?

— О, привет, — сказала она, запихивая свой телефон в сумку. — Что случилось?

— Ничего особенного, — он расстегнул пуговицу на рубашке, что заставило Райан сглотнуть, хотелось бы надеяться, незаметно. — Полагаю, просто убиваю время.

— Оу, спасибо. Я польщена.

Маркус рассмеялся, немного смущаясь. Райан попыталась держать себя в руках. Разве нет закона, запрещающего фотографировать кого– либо без его разрешения? Разве фотографу не нужно ее разрешение, прежде чем продать (как она предполагала) фотографии сайту со сплетнями? Она попыталась заглушить эти мысли и сосредоточиться на том, что говорил Маркус.

С того момента, как они встретились глазами, когда он сбился, исполняя свою мрачную, грустную песню, он вел себя немного странно. Не то, что бы Райан была абсолютно уверена, что это она была причиной того, что он отвлекся, но определенно был такой момент. И с тех пор Маркус казался рассеянным. В отличие от дружелюбного, поддразнивающего, озорного парня, каким он был еще вчера утром, человек, находящийся перед ней выглядел немного несчастным.

— Мне понравилось твоя песня, — сказала она, полагая, что его может подбодрить похвала песни, которую зрители, казалось, не очень оценили.

— Да? Какая?

— Ну, та, очень грустная. О запирающейся за тобой двери.

— Ты серьезно?

— Да. Мне понравилось. Это было... интересно.

— Интересно? Я бы предпочел, чтобы ты сказала, что полюбила ее или возненавидела. Но «интересно»? Интересно – это смертельный удар.

Райан знала, что она не музыкальный критик, но как слово «интересно» может считаться оскорблением? Она поняла, что зашла слишком далеко – Маркус, вероятно, не получал столько много критики в адрес новых композиций от своей группы – и попыталась придумать и сказать что– нибудь умное.

— Нет, серьезно. Под твою музыку хорошо веселиться.

— Оу.

Все, что она не говорила, почему—то превращалось в оскорбление, при том, что было полной противоположностью того, что она имела в виду. Она не знала, как себя вести с чувствительными музыкантами.

— Ну, благодаря ей люди чувствуют себя счастливыми – ты же видишь это, да? Она им нравится. Но в той песне, «Запираю дверь», ты, очевидно, поднял очень глубокие вопросы, и я оценила это.

— На самом деле? Ты, правда, так думаешь?

— Да. Я имею в виду, она была немного мрачная и странная, и я не знаю, поняла ли я каждую строчку, но жизнь может быть мрачной и странной, и люди иногда должны услышать об этом.

— Точно, — он наклонился вперед в своем кресле. — Знаешь, мне просто хотелось сделать что– то большее – спеть о том, о чем я думаю, не заботясь, будет ли снят клип или будет ли она звучать на радио?

— Послушай, я понимаю, что ты пытаешься сделать. Ты хочешь внести новизну в свой стиль, чтобы дать твоим зрителям действительно что– то более глубокое.

— Правильно! — Райан не могла поверить, что Маркуса на самом деле волновало ее мнение о его музыке. — Единственная проблема заключается в том, что они приходят, чтобы услышать песни, которые давно им известны. В общем, они приходят просто выпить и повеселиться с друзьями.

— И как ты об этом узнал?

— Не знаю, может, по оглушительной тишине, которая последовала после песни?

— Ну, это же новая песня?

— Да, совсем новая.

— Может, она еще не закончена?

Он приподнял брови.

— Эта песня безупречна.

— Да, наверное, — Райан понятия не имела, откуда взялась эта уверенность, но почему– то она чувствовала себя комфортно, говоря Маркусу, что именно она думала. Он выглядел достаточно сильным, чтобы справиться с этим.

— Ну, а как бы ты ее тогда изменила?

— Это твоя работа, — рассмеялась Райан. — Я имею в виду, что понятия не имею, но...

— Что? — Маркус наклонился еще ближе. На самом деле он, затаив дыхание, ожидал, или так казалось, услышать мысли Райан о том, как писать песни.

— Хорошо, это песня очень личная и печальная. Почти безысходная. И если ты оказываешься в такой темноте, то должен в то же время показать маленький лучик света.

— Лучик света?

— Да, например, если ты запираешь дверь, то потом должен открыть ее. Показать людям маленькую надежду.

— Кто ты, Райан Эванс? Ты рок– критик, выдающий себя за няню?

— Нет, я просто няня, — возразила Райан. — Но я честная няня.

Она подумала: «Надеюсь, я не стану известна, как та самая няня в мокрой футболке».

***

Маркус пытался не показывать этого, но критика Райан расстроила его. С тех пор, как он придумал «Я запираю двери», он считал ее одной из лучших песен, которую он когда– либо написал. Он понимал, что никогда не сможет достичь музыкальных высот своих кумиров – таких парней, как Спрингстин, Бон Джови и Крис Мартин из Coldplay – исполнителей, чьи композиции переживут десятилетия, возможно даже столетия. Но думал, что с песней «Я запираю двери», он впервые подобрался к ним достаточно близко.