Чтение онлайн

Так проявлял ли активно к ней интерес Маркус или нет? Это было таким непозволительным, таким клише – влюбиться в няню. Он был на десять лет старше, и он был ее работодателем. Он был тем парнем, каждый романтический шаг которого обсуждался и препарировался тысячами людей. И он мог бы заполучить кого угодно. «Почему я? – подумала Райан. – Почему не кто– то попроще?»

Она просто не могла предположить, что массаж ног превратится в откровенный флирт, а Райан была сделана не из камня. Если бы это случилось снова, то могло легко привести к чему угодно. Так что же она собиралась со всем этим делать?

***

Жизнь в автобусе превратилась в своего рода рутину. Шарлотта могла достаточно позаботиться о себе, настолько, что чувство независимости девочки вызывало у Райан чуть ли не тревогу, в то время как Майлз отчаянно нуждался во внимании, и сегодня днем, часто казалось, что он кричал:

1) Накорми меня!

2) Обними меня!

3) Люби меня!

Да, и не забывай:

4) Никогда, никогда не оставляй меня!

И все это одновременно. Поскольку у большей части команды не было возможности хорошо высыпаться в Портленде, Райан старалась как могла угнаться за ним, чтобы успокоить его возню, хотя делать это было непросто из– за ее хромоты. Иногда ей это удавалось, а иногда нет.

— Просто дай ему перебеситься, — посоветовал Маркус, усаживаясь напротив нее.

— Действительно? — спросила Райан. — Ты уверен? Некоторые раздражительные люди становятся еще раздражительнее.

Несмотря на предупреждения, данные самой себе несколько минут назад, она почувствовала, что тронута тем, что Маркус пришел к ней. Более того, он ее возбуждал. Дурной знак – похоже, она была по– настоящему влюблена в Маркуса.

— Не беспокойся об этом. Кто– то сказал мне, что главный тут – отец этих детей.

— Ха– ха, — хоть Маркус и пошутил, но Райан подумала, что он, возможно, пытается таким образом ненавязчиво напомнить ей: «Ты помнишь, что я твой босс, верно?»

Когда они ехали, Райан всегда занимала место у прохода, чтобы в любой момент можно было броситься в погоню, но сегодня она пожалела об этом. Еще до их заигрываний у Маркуса вошло в привычку подойти и поздороваться, и сегодня она хотела, чтобы он сел рядом с ней, а не у всех на виду через проход, разделяющий их. Она просто хотела знать, черт возьми, осмелится ли он снова сделать ей массаж ноги.

«Соберись, девочка! – сказала себе Райан. – Ты ведешь себя, как несостоявшаяся чирлидерша, по уши влюбленная в квотербека в старшей школе! Остановись, хватит, прекрати это, он твой босс. Просто остановись!»

Пока Райан вела внутренний разговор, то поняла, что пропустила значительный кусок монолога Маркуса, потому что, казалось бы, ни с того, ни с сего он вдруг стал говорить о детях и бывшей жене и о всяких супер– личных вещах.

— Найду ли я для них время? — задал Маркус, казалось бы, риторический вопрос, потому что он не дал возможности Райан ответить. — Безусловно. И я знаю, что смогу дать им более стабильную жизнь, чем их мать. С ней, похоже, как по заказу, каждые четыре– пять месяцев случается серьезный кризис, как правило, возникающий из– за какого– нибудь идиота, которого вообще нельзя и близко допускать к Шарлотте и Майлзу. Но Бьянка не знает значение слова «сдержанность».

— Вау, — сказала Райан. — Это ужасно.

Она не знала, что сказать, и это было видно. «Действительно? – подумала она. – Он делится со мной такими глубоко личными вещами, которые происходят в его жизни, и все, что я могу сказать – «Вау»? Кроме того, ей было интересно, почему из всех людей Маркус захотел поделиться всем этим с ней. Это нормально для парня сегодня заигрывать с ней, а на следующий день делиться проблемами воспитания детей? Она была потрясена тем, о чем он говорил ей, и не была подготовлена дать какой– нибудь ответ. Она не могла представить, что у нее были бы дети с Ником, этим предателем, но что если бы они были? Каково это было бы делить детей, свою плоть и кровь с тем, кого ты даже не можешь больше терпеть?

Райан продолжала кивать и говорить «хм», «ага» и «хорошо» в соответствующие моменты, но ей было трудно сосредоточиться. Она фантазировала о том, как он держит ее руки или делает массаж ног, и что было бы, если бы они были подростками, которых ничего не заботило в этом мире. Но Маркус был не в старшей школе. Он был не только знаменитой рок– звездой; он был работодателем десятков работников, отцом, бывшим мужем, взрослым человеком с соответствующими обязанностями, о которых Райан ничего не знала.

Она чувствовала себя идиоткой, мечтающей о нем. Массаж, вероятно, был только тем, что он сделал из прихоти. Его заигрывания были прерваны, и он достаточно легко забыл об этом. Вероятно, было бы лучше для них обоих забыть о том, что случилось.

— Итак, что ты думаешь? — спросил ее Маркус, хотя она понятия не имела, о чем он хотел знать ее мнение. — Эй, ты со мной, Райан?

— Да, я просто... — ее мозг подыскивал подходящую ложь, способ прикрыть свой зад, но не находил. — Мне очень жаль, наверное, я задумалась.

— Нет, послушай, дело во мне. Иногда, когда я волнуюсь, я начинаю обсуждать свои проблемы и просто... не могу остановиться. Понимаешь?

— Конечно.

Это было ложью. Когда у Райан были проблемы, она ни с кем ими не делилась. Ни с мамой, ни с Эм, ни с кем. Она восхищалась такими открытыми людьми, как Маркус.

— Однажды, когда Смитти и я только стали друзьями…

— В эпоху скорой помощи?

Маркус хмыкнул.

— Эй, поздравляю, я так назову мой следующий альбом. Да, в эпоху скорой помощи. Я тогда расстался кое с кем, переживал кризис или что– то в этом роде, и мне просто нужно было с кем– нибудь поговорить, понимаешь? — Райан кивнула. — Я позвонил Смитти и жаловался ему целых полтора часа. В какой– то момент я понял, что не слышал от него ни звука уже долгое время. И угадай, что? Этот придурок заснул, пока я говорил.

— О нет!

— Маркус Трой, — произнес он с невозмутимым видом, — дешевле, чем снотворное. Но в десять раз эффективнее.

— Да ладно, ты не так уж плох.

— Ну, я стал лучше за эти годы, но я, очевидно, все еще способен заболтать тебя до смерти.

— Ты не заболтал меня до смерти. Расскажи мне лучше о проблемах с опекой. Мне интересно. Правда.

— Знаешь, что? Я не буду этого делать. Во– первых, я хочу извиниться за сказанное. У меня всегда был здоровый эгоизм, но за последние десять лет я был окружен людьми, которые относились ко мне как к какому-то богу, и это не способ перевоспитать эгоиста. Но эти дети? — он показал рукой на Майлза, который кувыркался в проходе, и Шарлотту, пристающую к Смитти, находящемуся почти в коматозном состоянии. — Они вернули меня на Землю. Они стали центром моей Вселенной, понимаешь? Вскоре после рождения Шарлотты, я осознал, что если я хочу дать им счастливую жизнь, то мне необходимо измениться и перестать вести себя как ребенок.

— И это говорит парень, который проводил со мной собеседование в трусах?

Они оба рассмеялись.

— Но если серьезно. Я снова это сделал, ты заметила? Мало того, что я сменил тему и снова стал говорить о себе, но и заставил тебя симпатизировать мне, при том, что я вел себя как законченный Нарцисс.

Райан рассмеялась.

— Ну, ты склонен к анализу, я бы даже сказала, очень. Разве твои песни не о том, что надо жить настоящим, расслабиться и наслаждаться жизнью?

— Наверное это попытка выдавать желаемое за действительное. По правде сказать, у меня проблемы с головой.