Чтение онлайн

Маркус услышал шаги позади него.

— Папа! — Майлз бросился к нему, практически атаковав его. Быстро, и, как он надеялся, незаметно Маркус отошел от Райан. Майлз, сияющий и наполненный энергией, казалось, ни о чем не догадался.

— Осторожнее, приятель, — сказал Маркус. — Следующие несколько дней мы должны поберечь Райан. Пока ее нога не заживет.

— Извини, — немного застенчиво произнес Майлз.

Вошла Шарлотта – слава Богу, она отстала от брата – и внимательно осмотрела лодыжку Райан.

— Прекрасная работа, папочка.

Маркус попытался найти в лице дочери малейшие следы того, что она все поняла, но ничего не обнаружил. Все– таки он должен быть более осторожным. Его влечение к Райан может поставить крест на усилиях убедить суд вынести решение в его пользу.

Райан поднялась и попробовала встать на больную ногу. Перевязано было достаточно туго. И она проделала большую работу, чтобы со всем этим справиться. Если бы он сам этого не видел, то никогда бы не поверил.

— Все хорошо, — сказала она. — Спасибо, Маркус.

Момент между ними был упущен. Не будет больше ни стонов, слетающих с губ Райан, ни этих почти– поцелуев между ними. Девушка, стоящая перед ним, снова была няней его детей, профессионалом во всех отношениях.

— Кроме шуток, ребята, — сказал Маркус, вставая, — мы не должны сильно напрягать Райан в течение ближайших нескольких дней. Она будет двигаться немного медленнее, а значит, не сможет бегать за вами. Когда она позовет, вы должны сразу же подойти.

— Хорошо, папа, — согласились они оба, и он удивился, насколько они стали послушны, насколько лучше стали себя вести с тех пор, как появилась Райан.

— Папа помог Райан! — сказал Майлз.

Маркус подумал, что, возможно, это Райан помогает папе.

Я хочу держать тебя за руку

Маркус не отказался бы дать эти интервью во сне, что было бы здорово, поскольку он был таким уставшим, это было именно то, что ему нужно было сделать. Но отвечая на такие стандартные вопросы, как: «откуда вы черпаете свое вдохновение?» и «как это на самом деле быть Маркусом Троем?», он находился в некоем сонном состоянии и истратил основную часть своей ментальной энергии на Райан, проигрывая в памяти снова и снова неожиданное утро, которое он с ней провел.

Смитти обычно дразнил Маркуса – и непременно сделал бы это снова, как только услышал об утренних событиях – по поводу игр, которые он называл «карта парамедика». (И наоборот, сам Смитти использовал любую возможность, чтобы его медицинские познания помогли улучшить его романтический и/или сексуальный потенциал.) Да, Маркус раньше имел склонность к женщинам в беде, но при этом никогда не зарабатывал очки на своих врачебных навыках, так как всегда понимал, что это банально. Сегодня утром его так переполняло желание, – потребовалась колоссальная концентрация и контроль, чтобы его руки не тряслись от волнения, когда он накладывал повязку – что он совершенно не чувствовал себя неловко из– за этой пресловутой карты парамедика.

Маркус любил массировать ноги, трогать и ласкать тело женщины почти так же, как и само занятие сексом. В молодости, конечно, предварительные ласки были не более чем обязанностью, прелюдией самым интересным. Но когда он стал старше, то заметил, что самыми эротическими воспоминаниями в его жизни были вещи, которые он даже не замечал тогда, но позже ставшие более важными: то, как он смотрел в глаза своей партнерше, то, что она шептала ему, или, как нежно она касалась его лица кончиками пальцев.

Он думал о том, что Смитти – и как реальный мужчина, и как вымышленный образ – будет продолжать предостерегать его от любой заинтересованности в няне. Но Маркус понимал всем сердцем, – и да, он признает, что прошло всего несколько дней из почти трехмесячного летнего тура, – что не все отношения были такими, какими они казались, и теперь он не стал бы прислушиваться к спору между ангелом на одном плече и дьяволом на другом. Он рассудил, что Райан вполне возможно была ангелом в его сценарии, и надеялся, что Смитти вскоре вернется к более земному статусу его скандального лучшего друга.

— Есть в твоей жизни кто– то особенный? — поинтересовался последний интервьюер, приветливый молодой человек, репортер из The Oregonian26 которого Маркус едва замечал, отвечая на его вопросы на автопилоте.

— Что– что? — очнулся Маркус. Он уже почти два часа был погружен в мечты.

— Прошу прощения, не хочу лезть не в свое дело, — извинился репортер. — Я полагал, это был стандартный вопрос.

— Все нормально, — сказал Маркус, желая приободрить парня. — Если ты имеешь в виду, в отношениях ли я, то ответ – нет.

— Понял, — репортер, похоже, был уже готов двигаться дальше и начал перебирать свои записи.

— Но да, в моей жизни есть кое– то особенный.

Репортер выпрямился в кресле, поднял брови и проверил свой цифровой диктофон, чтобы убедиться, что тот по– прежнему включен.

— Кто это? — спросил он.

На мгновение Маркус запаниковал. Кто-то особенный в моей жизни? Он не хотел говорить этого, но был таким измотанным, что это идиотское заявление само вылилось из него. И этот репортер, почувствовав сенсацию, просто не смог не отреагировать. Он попытался придумать ответ, который удовлетворил бы юношу, ничего не объясняя.

— Я не скажу имя. Но думаю, можно сказать, что я восхищаюсь кое– кем издалека.

— Правда? Это должно быть сложно, если ты знаменит. Я имею в виду, у вас довольно большое окружение. Девушки замечают твое приближение за милю.

Маркус хмыкнул.

— Возможно, это правда.

— Так как же Маркус Трой восхищается кем– то издалека?

— Как и любой другой, — сказал Маркус. — Скрестив пальцы.

***

Райан никак не общалась с Маркусом на протяжении почти двадцати восьми часов после того, как получила травму, и ожидание убивало ее. Дети начали уставать посещать каждый концерт, поэтому Маркус (без всякого чувства вины, заметила она) предложил им прошлой ночью остаться, пропустить шоу и посмотреть фильм в комнате с няней. На следующее утро Маркус присоединился к ним за завтраком, но подошел Алекс, тур– менеджер, и монополизировал Маркуса со всевозможными вопросами и инструктажем о предстоящей части тура. Бедный Маркус едва смог закончить свой завтрак и поцеловать обоих детей. И у него не оставалось времени на шутливый флирт с Райан.

С того времени, как она повредила ногу, ее мысли о Маркусе скакали из одной крайности в другую. Часть ее до смерти хотела узнать, действительно ли он был намерен воспользоваться моментом этого удивительного, чувственного массажа стоп. Другая часть ее не могла поверить, что она так откровенно флиртовала с ним. Почему она сделала это? Она что, потеряла рассудок?

Она думала о своем падении и о том, что ее тянуло к Маркусу, этому парамедику– превратившемуся– рок– звезду. Оглядываясь назад, возможно, было глупо с ее стороны паниковать – из того, что она сейчас знала о нем, он был настолько невозмутимым, что было бы абсурдным предположить, что он уволит ее за опоздание на пару часов (тем более что у нее было хорошее оправдание). Все же ей было трудно понять, как отреагирует Маркус. С одной стороны, он позаботился о том, чтобы все вокруг него знали, что он был «мистером неформальность». Но она думала, что это могло быть игрой, по крайней мере, частично. Под мягкой внешней оболочкой она видела, что он может быть столь же мрачным и глубоко чувствующим, как в его песне «Я запираю двери». Она также видела, что когда дело доходило до безопасности и благополучия Шарлотты и Майлза, он был предельно серьезен.