Любовь ювелирной огранки
Шрифт:
Ли Тэ Ри даже глаза протер: вдруг примерещилось?
Открыв глаза, он увидел, как Пелагея ныряет под одеяло (она будто шестым чувством просекла: вот-вот свершится непоправимое). Проводив взглядом ее исчезающую в укрытии пятку, куратор ошарашенно моргнул: а бутон-то раздулся. За считанные мгновения его объем увеличился едва ли ни втрое.
Что же выходит? Сперва Пелагея при помощи шкатулки прибрала к рукам его волшебство, а теперь этим волшебством нагло воспользовалась. И провернула…
Пока он гадал, что конкретно она провернула, цветок на березе начал распускаться.
Кого новорожденная фея увидит первым, того она будет допекать всю оставшуюся жизнь. Ни Пелагея, ни Ли Тэ Ри об этом, конечно, не знали. Но у Пелагеи была лучше развита интуиция.
Как только цветок раскрылся, оттуда вылетела зрелая сформированная личность. Разве что чересчур маленькая и с крыльями — радужными, полупрозрачными, гораздо больше нее самой.
Черты у нее были преимущественно отцовские. Те же смоляные волосы, узкие жгучие глаза, чувственные губы. И вполне себе оформленная фигура со всеми положенными изгибами (это уже от мамочки). Пополнение? Катастрофа в миниатюре, не иначе.
К такому повороту куратора не готовили. Он невольно попятился.
— Если честно, я совсем не люблю детей, — признался он одеялу, под которым пряталась Пелагея.
— Я тоже, — раздалось оттуда. — Но ничего не поделаешь.
— Да, деваться некуда. Придется воспитывать.
— Воспитывать? Вот еще. Какая чушь! Эй, я к тебе обращаюсь, папа! — тоненьким голоском, не предвещающим ничего хорошего, произнесла крылатая малявка.
— Папа? Что за ужасное слово! — страдальчески закатил глаза Ли Тэ Ри.
С первого же дня стало понятно, кто будет отдуваться за последствия.
Эпилог 2
Юлиана подошла к созданию очередного шедевра со всей ответственностью. Она учинила Пелагее с Эсфирью форменный допрос, накатала черновик и только после этого вернулась в страну Зеленых Лесов. Там она заставила Вековечный Клён прорасти и круглосуточно светить ей медовым солнцем сквозь крону, пока она пишет свою новую книгу.
— «Любовь ювелирной огранки». Звучит, а? — хвасталась она Кексу с Пирогом.
Закончив работать над рукописью, она разослала ее по всем издательствам и долго ждала, прежде чем получить отказ.
И снова отказ.
И снова.
И снова.
Ее книгу не хотели ни читать, ни издавать. Как будто сговорились.
— Да что ж у меня за судьба такая паршивая! — стукнула она кулаком по коре Вековечного Клёна. — Читатели, ау, вы где?
«А надо было про ведьм с драконами писать», — пошутила бы сейчас Эсфирь.
Только вот она была далеко. В краю Зимней Полуночи, если точнее. Она освоилась в профессии Вершителя и решила, что наконец-то нашла свое призвание. Хаос убрался со сцены, и чары пришли в норму.
Прямо сейчас Эсфирь готова заняться вашей судьбой.
Если у вас что-то не клеится, просто отправьте ей письмо (желательно с летучей мышью), и она починит ваше мгновение, какой бы серьезной поломка ни была.
Выяснилось, что для оказания подобных услуг волшебные двери, заветные мечты и капли созидательной энергии не такая уж необходимость.
Конец.