Чтение онлайн

– Я не смогу так. – Оля взяла очередную салфетку.

– Уверен, что сможешь. Это лучший для тебя вариант.

– Раз ты говоришь, что не вернешься, я сегодня же соберу вещи и уйду с проекта.

– Посмотрим.

– Тут и смотреть нечего. Я сделаю, как сказала. – Она, безусловно, блефовала, хотя вид у нее был решительный.

– Не зарекайся, себе дороже будет. Ну что ж, я думаю, мы все обсудили. Можем расходиться.

Мы вместе вышли из кафе, на улице уже стемнело. Оля повернулась ко мне и, закутываясь в пальто, сказала:

– Может быть, ты передумаешь? Вернешься?

– Нет.

– Подумай хорошо.

– Я уже подумал. Я не хочу… – Мы постояли несколько секунд молча, глядя в разные стороны.

– Ну что, значит, д-друзья? – с легким разочарованием спросила она.

– Друзья. – Я пожал ее руку.

– Господи, не могу поверить! – Оля произнесла это на выдохе. И с такой интонацией, что мне впервые за весь разговор показалось, что ей действительно жаль расставаться.

– Я тоже вот уже полгода стараюсь ни во что не верить. Я устал и очень хочу верить.

– Только я тебя кое о чем попрошу.

– Да?

– Давай не будем друг о друге ничего говорить в прессе и Интернете? Давай не будем ругаться. Расстанемся по-английски.

– Хорошо.

– И еще кое-что, я хочу, чтобы ты не общался с моими родными.

– Что это значит?

– Это значит, что ты не общаешься с моей мамой, папой, сестрой.

– Этого я тебе пообещать не могу. У меня приятельские отношения с Аней. С твоей мамой мы пережили целый ураган эмоций. Я буду поддерживать общение, если будет инициатива с их стороны. Наш с тобой союз развалился, но это не значит, что я должен забыть и бросить всех людей, которые с тобой связаны.

– Я не хочу, чтобы ты с ними общался!

– Оля, если ты не хочешь, чтобы я с ними общался, приложи к этому усилия. Думаю, твоей родне видней, стоит со мной общаться или нет.

– Ладно. Ну, я поехала.

– Езжай.

– Пока.

– Пока.

Мы пожали друг другу руки. Оля села в темно-синюю «четверку», сильно хлопнула дверью, и машина тут же тронулась.

Это был наш последний разговор.

В этот же день звонил продюсер:

– Алло, Роман Витиславович?

– Да, Николай Алексеевич, здравствуйте.

– Как все прошло?

– Нормально. Мы расстались.

– Жаль. Очень жаль. Мне даже не верится, что такая красивая история любви закончилась.

– Все имеет свойство заканчиваться, даже красивые истории любви.

– Тут уж я с тобой не поспорю.

– Я бы хотел прийти в «Д2» и на Лобном рассказать обо всем зрителю, чтобы поставить окончательную точку.

– Нет проблем. Я сам хотел тебе это предложить. Это будет правильно.

– Я тоже так подумал.

– Как это восприняла Оля?

– В целом нормально.

– Она не говорила, что уйдет или еще что-нибудь в этом роде?

– Она порывалась уйти.

– Надеюсь, ты понимаешь, что проект заинтересован в Ольге, и я постараюсь ее убедить в том, что ей имеет смысл остаться.

– Не сомневаюсь в этом.

– Думаю, будет честно рассказать тебе о наших планах, чтобы не получилось осенней ситуации. Вне зависимости от того, кто сейчас выиграет квартиру, весной, на четвертый день рождения проекта Солнце уйдет. Думаю, ваши фанаты будут рады этому событию и поддержат Ольгу во время летнего конкурса. Конкурс будет среди девушек. Если Оля будет умницей и останется до лета, думаю, приз будет ее. Я так думаю потому, что сейчас, как, впрочем, и раньше, ей нет равных. К тому же борьба за приз не будет такой напряженной, соревноваться не с кем: Водонаева ушла, Дашко ушла, Боня ушла, Солнце уйдет, за Карасеву никогда не голосовали, думаю, и не будут.

– Не переживайте, я не буду ее тянуть за собой. Мы все решили. Наши пути разошлись.

– Мне действительно жаль, что вы расстались. У вас была самая красивая любовь. Я до сих пор помню, как вы валялись в грязи, как ругались из-за Стаса, как дрались, как вели свою программу. Это было действительно красиво.

– Жизнь расставила все по своим местам.

– Это точно… Когда тебя ждать в гости?

– Я приду послезавтра.

– О-кей. С тобой созвониться водитель и заберет тебя там, где ты ему скажешь.

– Хорошо. Опять на темно-синей «четверке»?

– Других автомобилей у нас нет.

– Ладно.

– Все, Роман. Пока.

Как часто я представлял себе этот день: возвращение на «Д2»! Сколько раз за последнюю неделю прокручивал у себя в голове речь, которую хочу произнести. Возмущался, остывал, возмущался снова, приводил десятки аргументов, которые доказывали вину Оли. Потом остывал, жалел, убеждал себя в обратном. Снова заводился, вспоминал: «Ты не сможешь меня обеспечить», «Мне не важно, где будешь жить ты. Я буду жить в Петербурге!», «Я сегодня не могу встретиться, у меня съемки», «Я занята, у меня фотосессия», «Я не могу приехать, не пускает шеф-редактор», «Я не могу сегодня приехать к тебе. Я в клубе», «Я не могу сегодня. Я с друзьями», «Я тебя уже не люблю так, как прежде», «Ты не мой парень, потому что ты не решаешь мои проблемы!», «Нам надо расстаться», «Я еду в Таиланд с друзьями футболистами»… Эта история тянется уже полгода, и я только сейчас наконец-то решил официально с ней расстаться. Надо же, какой я терпеливый. Даже когда она кинула меня с контрактом, я по-прежнему не допускал мысли, что мы расстанемся. Я слушал разговоры про ее секс с Алексом и не верил, слышал ее голос в трубке и думал, что увижу – убью, но то, что мы расстанемся, даже не предполагал. Я до самого конца думал, что это все неправда, что меня обманывают, думал, что нас намеренно растягивают в разные стороны, чтобы поиграть на наших нервах. Я думал, что это происки редакторов, продюсеров, конкурентов. Я ей верил и каждый раз, после очередной ее выходки, находил оправдание и продолжал снова и снова ее защищать. Даже с Алексом я умудрился принять ее позицию, поверить, хотя то, что у них был секс, – очевидно. Наверное, все-таки любил. Сейчас не сомневаюсь в том, что все ее слова про любовь – это очередное вранье. Мне наплевать на то, что она говорила о любви, плакала и пыталась взывать к рассудку. Не верю ни единому ее слову. За те два часа, что мы говорили, у меня даже жалости к ней не возникло. И меня не смущает, что я был с ней груб. Единственное чувство к ней, которое у меня еще копошится, – это обида. Мне действительно обидно, что такая красивая история любви оказалась мифом, пустышкой, в которую верил только я сам. Мне горько признаваться в том, что были правы те, кто говорил: «Они фальшивые! Они играют! Они не любят друг друга. Их отношения не более чем союз ради выигрыша!» Я всегда тут же записывал этих людей в категорию «враг». А на деле так и оказалось, любовь прошла так быстро, что даже обидно. Мне не дает покоя мысль, что я вкладывался в нее три года, старался, прививал ей семейные ценности, тянул, а в итоге получил пилюлю правды: «Ты нужен мне лишь в том случае, если решаешь мои проблемы… Сейчас ты не решаешь мои проблемы, а значит, ты не мой парень». Вот она, квинтэссенция. Я один в Москве, без друзей, без работы, без человеческого тепла, а она там, в телевизоре, и вместе с ней страна ищет трусы в квартире у Матраццо. Твою мать, я снова о ней думаю! На х…р все. Была любовь или нет – насрать! Этим мыслям жить еще не больше получаса. Когда уже это гребаное Лобное место?! Надо на что-то переключиться. Сколько я тут не был? Август… не, я ушел в конце августа, значит, август не считаем. Сентябрь, октябрь… сейчас март, шесть с половиной месяцев, почти семь. Долго! Это как раз тот срок, на который меня командировали. Забавно. Полгода жизни за периметром мне понадобилось, чтобы решиться сказать «Д2» и Бузовой «нет». Да уж, я писец какой решительный!

– Ром, надевай петличку, – проблеял администратор.

– Что, уже Лобное?

– Да.

– Ну наконец-то! Я уж думал, что придется, как всегда, часов шесть ждать. А уже все на Лобном или только камеры начали ставить?

– Ставят камеры.

– Ясно. Минут сорок еще, наверное?

– Где-то так.

– Что ж так холодно у вас? В Москве намного теплее. Я в туфлях весенних в городе не мерзну, а тут прямо мороз какой-то.

– Тут всегда так.

«Чьерт побьери», я волнуюсь! Я сильно волнуюсь! Надо поставить себе задачу. Я довожу до сознания зрителя факт нашего расставания с Олей. Зачем мне это нужно? Для того чтобы она больше не имела права поливать меня грязью. Еще для того, чтобы я мог свободно жить, без оглядки на шоу. Я хочу чувствовать себя свободным! Готов ли я к провокациям? Да, готов. Я ко всему готов, уже сотню раз прокрутил комбинации развития беседы на Лобном со всеми возможными вопросами ведущих. К чему все приведет: «Оля мы так и думали: Роман – подлец, но ты оставайся, слава богу, что у тебя есть мы – твоя семья, мы тебя защитим и поможем тебе построить новые отношения».

– Ром, все, пойдем.

– Куда?

– На Лобное.

– Отлично.

Вот ворота спустя шесть с половиной месяцев снова распахнулись. Я опять иду по грунтовой дорожке. Волнуюсь. Меня ведет операторский кран, камера направлена мне прямо в лицо. Я иду на нее, она медленно отлетает, показывая зрителю траекторию моего движения. Захожу на Лобное, спокойно со всеми здороваюсь. Никаких объятий. Оля хорошо выглядит. Жаль. Какое-то короткое розовое пальто, раньше я у нее такого не видел.

– Роман, привет.

– Привет, Ксюш.

– Мы ждали тебя не одного, думали, что ты придешь со своей новой девушкой, приготовили вот подушку.

– Думаю, что в этом нет смысла. Я же сюда не хвастаться пришел.

– Ну что ж, давай обсудим ту ситуацию, которая возникла в ваших отношениях. Ты полгода назад ушел с нашего проекта, и Ольга тебя ждала. Ждала, отстаивала ваши отношения, и вроде как вы недавно с Ольгой встретились, и из этого разговора стало известно, что вы с Ольгой расстаетесь.

– Да. Мы расстались, и я говорил это Оле еще три недели назад. Я также ей говорил, что не собираюсь возвращаться на проект. Но, как ни странно, она продолжала играть в отношения. Мне была неприятна эта ложь. Я решил вмешаться, чтобы пролить свет на наши давно не существующие отношения. А что касается причин, по которым мы расстались, наверно, будет правильно сказать, что мы перестали друг друга любить. Другое дело, почему это случилось.

– И почему же?

– Во-первых, мне кажется, что Оля не справилась с подвигом жен декабристов. Независимо от обстоятельств, независимо от того, какая у нее тут ситуация, независимо от того, как у меня дела там, мне хотелось, чтобы она собралась и ушла за мной. Я этого ждал. Было много ситуаций, и мы много раз разговаривали, и не раз Оля произносила слова: «Я тебя не люблю». На ее вопрос, люблю ли я ее, я тоже не смог ответить.

– Ром, а новая девушка у тебя когда появилась? – вмешалась Собчак.

– Новая девушка у меня появилась не так давно.

– Ваши встречи за этот период можно было перечислить по пальцам, – вклинилась Бородина.

– Да, это не секрет. Виделись мы редко. Надо было как-то зарабатывать, приобрести какие-то связи. Мне надо было обрести почву под ногами для того, чтобы принимать какое-то решение относительно будущего. Я планировал либо возвращаться, либо приглашать Олю в свою жизнь. На тот момент меня больше интересовало, насколько я смогу адаптироваться к жизни.

– Я понимаю, что ты строил свою новую жизнь, но неужели в этой новой жизни не нашлось места для Ольги? Для каких-то встреч в кафе, в твоей квартире, которую ты снимаешь, – снова спрашивала Собчак.

– Я много раз приглашал Олю в свою жизнь. Условно говоря, все готово, ты можешь уходить, на что у Оли постоянно возникали двусмысленные отговорки.

– То есть, Ром, чтобы я просто понимала, вы не виделись не из-за тебя, а из-за Ольги? Она отказывала тебе во встречи?

– Да, отказывала. В последний раз мы виделись позавчера, то есть 17 марта, а до этого 14 февраля. Я часто предлагал ей новую жизнь, говорил ей о новых предложениях, о перспективах. Безусловно, ей было бы сложно вступать в новую жизнь и начинать с каких-то мелочей…