Чтение онлайн

— Громче всех орал Форсетти, — сказал Ренье, поднимая бокал.

— Но по другой причине, — расхохотался Жюль. — Он единственный был страшно недоволен.

— Не единственный, — заметил Ренье. — Бонбон с Живандо тоже заметно скисли.

— Как вам не надоело сплетничать? — покачала головой Клер. — Сколько можно уже об этом говорить?

— Но вы победили, мадам! — глаза Дельфины горели самым настоящим огнем восторга. — Вы победили!

— Всего-то приготовила пирожные, — ответила Клер. — Что тут такого?

— Пирожные? Э-э, нет, — не согласился с ней брат. — Боюсь, ты подала дурной пример всем жителям Вьенна…

— Дурной?!

— Теперь они все захотят стать шеф-поварами! — воскликнул Жюль с комичным ужасом.

— И пожарными! — добавил Ренье.

— И адвокатами!

— А потом они попросятся в армию!

— Идиоты — устало вздохнула Клер.

— Согласна, — поддержала ее Дельфина. — Надо привести в порядок кухню и замариновать цыплят. Уверена, завтра утром в наш бушон повалит толпа народу.

— Да, хватит прохлаждаться, — Клер несколько раз хлопнула в ладоши, подгоняя мужчин. — Жюль, ты выметаешь сажу, Ренье, ты занимаешься окнами, сейчас придет стекольщик. К завтрашнему дню мы должны быть во всеоружии.

— Да, шеф! — гаркнули хором Жюль и Ренье.

Дельфина рассмеялась.

Но прежде, чем разойтись по рабочим местам, Жюль придержал Клер за локоть:

— Послушай, — он очень тщательно подбирал слова, — правильно ли ты сделала, что отказалась от места при королевском дворе? Все-таки столица, такие перспективы… Ты была бы первой женщиной-поваром на королевской кухне… Ты не пожалеешь потом?

— Жюль! — Клер обняла его и расцеловала. — Мой дорогой Жюль! Не волнуйся за меня, я все решила правильно. Мы с Ренье уже все обдумали — у нас есть дедушкин бушон, и мы приложим все силы, чтобы вернуть его славу и репутацию. К тому же, король и королева любезно попросили меня быть поставщиком десертов к их столу. Я буду отправлять им пирожные два раза в неделю. Личный кондитер его величества — это звучит, верно?

— Звучит, но…

— А ты, Жюль… — Клер пригладила брату волосы и поправила сбившийся воротничок рубашки. — Знаешь, несправедливо было бы удерживать тебя здесь. Ренье говорит, что мужчину нельзя принуждать к нелюбимому делу. Это для вас страшнее всего на свете. Поэтому предлагаю тебе навестить месье Пражена — он как раз обосновался в столице. Вчера прислал мне поздравительную телеграмму. Он в отеле «Савери». Думаю, будет рад услышать обо всем лично от тебя.

— Клер? — брат не мог поверить, что слышит нечто подобное. — Ты… не против?..

Она отрицательно покачала головой и ущипнула его за щеку, как делала когда-то в детстве:

— Не против. Только береги себя. И не играй на деньги! — крикнула она уже ему вслед, потому что Жюль умчался с быстротой ветра.

Под вечер, когда Бушон был отмыт до блеска, а в окна вставили новые стекла и обновили краску на рамах и ставнях, Ренье заметил на крыльце «Пищи богов» даму в летнем белом платье. Агнес Форсетти стояла на ступенях и смотрела в сторону бушона. Вытерев ладони о старые штаны, которые ссудил ему Жюль на время уборки, Ренье пересек улицу и открыл калитку ресторации.

Агнес увидела его и насмешливо фыркнула.

— Как же ты опустился, — сказала она, презрительно посмотрев на запачканную одежду. — А ведь прошло всего два дня.

— Приводил в порядок бушон после того, как ты пыталась его поджечь, только и всего, — ответил он.

— Поджечь? Я?! — Агнес рассмеялась тонко и звонко, как серебряный колокольчик. — Вижу, сумасшествие — это заразно! Теперь и ты будешь устраивать уличные разборки как эта вульгарная кухарка?

— Потрудись говорить о мадам Равель уважительно, — посоветовал Ренье.

— Мадам Равель! — воскликнула Агнес со слезами в голосе. — Когда захочешь, ты можешь быть очень быстрым!

— А ты — очень жестокой, — медленно сказал Ренье. — Ты и правда хотела нас убить, Агнес?

Она всхлипнула и посмотрела на него со злобой.

— Не вздумай повторить, дурочка, — сказал Ренье. — Я промолчал о твоей выходке, но во второй раз молчать не стану.

— Ты не докажешь, что это я! — выпалила она.

— Конечно, не докажу, — согласился он. — Но теперь буду охранять Клер, как сторожевой пес. И никакая лиса, вроде тебя, ей больше не повредит.

— Угрожаешь?!

— Ты забыла, Агнес, я ведь не столичный хлюст, — Ренье засунул руки в карманы брюк с самым нахальным видом. — Я всего лишь провинциал, бывший мальчишка из Вьенна, который шлепал босиком по берегу озера и отлично швырялся камнями в окна спесивых богатеев. Кто знает, что придет мне в голову, если увижу, что ты хочешь устроить подлость моей женщине?

Агнес пискнула, бледнея, и отступила на два шага. Что-то в выражении лица Ренье испугало ее.

— Но ты умная, — продолжал он, — поймешь сама — такими методами не удерживают любовь. Да и тебе самой разве не противно? — добавил он совсем другим тоном — чуть развязным, в котором сквозили простонародные нотки. — Ты же женщина, а пакостишь, как кошка.

Агнес вскрикнула и бросилась бежать, путаясь в подоле юбки.

Он посмотрел ей вслед, а потом развернулся и направился к бушону, на ходу закатывая рукава рубашки. Клер просила развесить новые шторы взамен сгоревших.

[1] Речь идет о французском десерте крокембуш

— Не так, Оскар! — Клер выхватила ложку и сама встала к плите. — Мешать надо по часовой стрелке, а не против. И нежно, нежно… Как будто гладишь любимую кошку.

— Да, мадам, — смиренно ответил помощник повара и с поклоном принял у Клер ложку и кастрюльку, в которой на водяной бане готовился сливочный соус.

— Мадам, месье Нимуш просит «Таинственный бычий хвост», — заглянула в кухню Дельфина.

— Еще пару минут, — ответила Клер, начиная сервировку. — Ренье! Крокеты готовы?

— Готовы, шеф! — Ренье молниеносно подал пять преотличнейших крокетов — горячих и ароматных, только извлеченных из шипящего масла.

— Подаем! — стерев с тарелки капельку масла, нечаянно упавшую на край, Клер накрыла блюдо крышкой, чтобы сохранить температуру, и Дельфина подхватила поднос.

— Признаться, что-то я устала, — засмеялась Клер, усаживаясь на табуретку. — Сегодня, похоже, весь Вьенн решил к нам наведаться. Может, остальные ресторации в одночасье прикрыли, и людям негде поесть?

А посетители все прибывали и прибывали. Причем, это были не только горожане, но и приезжие — совершенно незнакомые люди заходили в бушон, заказывали тушеный бычий хвост, касуле с апельсиновой уткой и другие блюда — не менее интересные и вкусные, а на десерт неизменно просили «любовных косточек» с голубикой.