Чтение онлайн

— Отойди от меня! — приходит Вера в себя, но Пахомов не верит ей, совсем не свободы хочет девчонка, ведь тянется к нему, держится за плечи, послушно прогибается под его натиском.

Пахомов рывком подхватывает Веру и идет фактически наощупь.

— Саня! Помоги! — требует девчонка.

Пахомов ногой закрывает дверь кабинета и потом только опускает Веру на пол. Та собирается отпрыгнуть, но Пахомов быстрее. Будто хищник настигает свою жертву.

Немного не подрассчитав, Платон все же оступается и вместе с девушкой падает на диван.

— Твою ма-а-ать! — цедит он, вспоминая, что куда-то сюда бросает букет.

Да, точно. Острые шипы неприятно впиваются в спину.

— Больно? Так тебе и надо! — победоносно шипит Вера.

***

Полотенце сбивается, падает на пол. И теперь Вера прижимается к рубашке Пахомова своим мокрым купальником.

От давления тела к телу девичья грудь округляется, почти выскальзывает из мокрой тряпки.

Платон все это видит. Одной рукой крепко фиксирует Веру на себе. Второй — накрывает молочную кожу чуть более светлого оттенка. Ныряет глубже, касается коричневатого соска.

— Пахомов! — верещит Вера и давит ладонями в его плечи.

Но Платон не собирается тормозить. Сколько можно испытывать его вдержку? Он ведь не железный.

Пока девчонка пытается отодвинуться, Платон рывком стягивает мокрый купальник ниже, обнажив грудь. А коленями обхватывает малышку за бедра.

Ну, все, попалась!

Вера это тоже понимает. Смотрит на него, широко распахнув глаза. Щеки — пунцовые, губы раздвинуты, в глазах — жажда крови и ярость.

— Сейчас ты поднимешься в спальню, переоденешься, спустишься на кухню, и мы все спокойно поужинаем, — командует Платон.

Вера все еще пытается выбраться, а он не отпускает. Гладит ладонью грудь, обводит пальцами сосок, дразнит.

— Убери от меня свои гребаные руки! — цедит девчонка.

— Не елозь, Вера! — выдыхает сквозь зубы Платон, потому что от каждого движения девчонки на нем становится только хуже. Или лучше.

Мужская рука смещается от девичьих плеч вниз, к упругим ягодицам. Платон давит ладонью на влажные трусики, разводит пальцы, почти закрывая аппетитную попу.

Вера замирает. Пахомов видит в ее глазах растерянность и неверие. Тук, будто девчонка только сейчас осознает, насколько Пахомов возбужден.

— Я ненавижу тебя! Я хочу домой, хочу уехать, — на выдохе шепчет Вера.

Однако Пахомов подмечает, что он уже не так сильно держит ее, скорее гладит. Одной рукой соблазнительную грудь, второй — аппетитную попу.

Платон подтягивает девчонку выше, заставляя легко скользнуть по нему. Член от этого упирается малышке в живот.

—Ты же хочешь совсем не этого, девочка, — бормочет он, а ее дыхание опаляет его рот. Платон тянется, касается девичьего рта своим. Легко облизывает нижнюю губу. Раздвигает языком приоткрытые губки.

Поцелуй выходит коротким, кусающим. Вера вздрагивает, когда Платон немного сдвигает, поворачивается и настойчиво просовывает колено меж стройных бедер.

Теперь Вера зажата между спинкой дивана и самим Платоном. Его колено не позволяет сомкнутся коленкам Веры. Наоборот, раскрывает так, что Пахомов беспрепятственно может накрыть промежность ладонью. Что он и делает.

Вера шипит прямо ему в рот. Дергается, словно от удара током. Платон поддевает ткань и ныряет пальцами к гладкому лобку.

— Платон! — судорожно выдыхает девчонка, а он углубляет поцелуй.

Все, детские игры закончились. Теперь время играть по-взрослому.

Языком он жадно гладит сладкий ротик, ровные зубки, сплетается в диком танце с юрким язычком.

А пальцами … глубже. И сразу растягивает тесные стеночки.

Твою ж ма-а-ать! Как классно-то! Как кайфово!

Пахомов двигает большим пальцем, ласкает мокрый бугорок. Вера дрожит, обхватывает его собой тесно-тесно.

Платон чувствует, как девичья ладонь скользит по его волосам, сжимается, тянет.

Его уносит, когда понимает, что девчонка начинает ерзать, словно насаживается на его пальцы еще глубже и сильнее.

Ну уж нет! Не так быстро!

Пахомов дразнит девочку, растягивает, замедляет темп.

— Все еще хочешь сбежать? — рвано шепчет ей в сладкие припухшие от его натиска губы.

— Иди на хрен! — бормочет Вера на выдохе.

— И не забудь вернуть свои шмотки в мою спальню, — инструктирует Пахомов.

— Еще чего! — прищуривается Вера.

Платон возвращает пальцы в тесный плен, оглаживает, давит, безошибочно отыскав чувствительную точку.

Вера сильнее сжимает ладонь, утонувшую в его волосах. А второй рукой наматывает ткань рубашки, цепляясь за нее.

— Я ничего этого не хочу, — стонет Вера и прогибается, когда Платон ускоряет темп.

Девочка начинает вздрагивать, а Пахомов вновь убирает пальцы. На них ее влага. В комнате витает ее запах, который сводит Платона с ума. И все, чего ему хочется — развернуть девчонку и вдолбиться в нее своим каменным стояком.

— Не ври мне, Вера, — шепчет он ей в висок. — Никогда мне не ври.

Он разжимает руки, показывая, что больше не держит. Она свободна.

Но девчонка не сразу это понимает. Секунду, две, смотрит в его глаза. Он читает в ее взгляде неудовлетворенность и обиду. Хреново, когда случается облом перед финишом, малышка?

Он ухмыляется, понимая ее состояние. И сам в таком же находится. Член взрывается от желания, граничащего с болью.

Вера подскакивает на ноги.

Платон садится на диване. Тянется рукой к спине, в которую, кажется, намертво до самого позвоночника, врезаются острые шипы.

— Млять, — цедит Пахомов и отбрасывает переломанные стебли на пол.

— Ты самый настоящий монстр, — качает головой Вера, кутается в полотенце. Платон видит, как подрагивает нижняя губа. — Я всем расскажу, что ты вытворял здесь! Со мной!

— Давай. Заодно расскажи, что и сама была не против, — усмехается Платон.

От звонкого удара по щеке ладонью у Платона на миг звенит в ушах. Рефлекторно он перехватывает девичью кисть, дергает на себя.

Вера, вскрикнув, ударяется о него. Рывком Платон дергает малышку вниз. Теперь она сидит верхом на его коленях. И между ним и Верой вновь чертово полотенце, которое сбивается к девичьему животу.