Чтение онлайн

— Злишься? — ухмыляется Пахомов. — Не волнуйся, малышка. Когда в следующий раз я окажусь в тебе, то пойду до конца.

— А не сходить ли тебе в задницу с твоими угрозами! — шипит Вера.

Платон, хищно улыбнувшись, коротко целует девчонку. Та в ответ, приоткрыв ротик, кусает его в нижнюю губу. До крови.

— Ш-ш-ш! — шипит Платон и резко дергает Веру на себя, заставляя ощутить налитый желанием член. — Не забудь переодеться во что-то приличное, Вера. Я не желаю, чтобы моя женщина светила своими прелестями перед моим братом!

— Задолбал! — рявкает Вера. — Не буду я с тобой спать!

— Ты доиграешься, я же не железный, — прищуривается Платон, а когда Вера пытается встать, тянет ее обратно. — Знаешь, я передумал.

Платон понимает, что не стоит. Он и без того балансирует на грани. Вот только отпустить девчонку сейчас не может.

Вера сидит на нем. Ее грудь отчетливо просматривается через ткань купальника. Платон дергает за широкие ленты, фиксирующие лиф на шее. Ткань соскальзывает к плоскому животику, обнажает острые горошины сосков.

Вера толкает Платона в плечи, требует, чтобы отпустил.

Пахомов, рыкнув, жадно приникает к вершинке, облизывает, посасывает, скользит к другой.

Победоносно улыбается, когда Вера непроизвольно прогибается. Подставляет себя под его ласки.

Потеряв всяческое терпение и связь с реальностью, Платон накрывает ладонью трусики. Сдергивает их. И сразу же, без подготовки, вводит два пальца.

Вера цепляется ладонями за его затылок и плечи. Платон придерживает девчонку. Ласкает быстрее. До тех пор, пока не чувствует, как тесные стеночки плотно обхватывают его пальцы.

Мля-я-ять! Он и сам сейчас кончит!

Девочка дрожит на нем, стонет, сжимает собой, царапает его коготками.

Платон, удерживая Веру рукой за затылок, подталкивает к себе. Жадно слизывает стоны. Протяжные и хриплые.

Черт, она даже кончает улетно!

Платон откидывается на спинку дивана. Тянет Веру на себя. Жадно целует, пока девочка пытается отдышаться.

— Это только начало, Вера, — обещает он сипло, легко давит на поясницу, дает ощутить его собственное желание. — Ты моя. Я буду заниматься с тобой любовью, пока ты не замолишь о пощаде. А после возьму тебя, сладкую и горячую.

— Замолчи, — уже просит Вера.

— Ты моя! — подводит черту Платон.

***

Вера все еще не может отдышаться. Взлетает вверх по лестнице и закрывается на ключ в гостевой спальне.

В ушах истошно колотится пульс, а еще слышатся слова Платона.

Он требует от нее слишком много. Непозволительно много. Это все… Неправильно!

Одно дело, когда Вера из вредности изводит его. И совсем другое, когда ситуация принимает вот такой оборот.

Вера дрожащими руками стягивает все еще мокрый купальник.

Немыслимо! Непостижимо! Как у Пахомова вообще хватило на это все совести?!

Вера запирается еще и в ванной. На ключ. На случай, если Пахомов вломится и сюда.

И торопливо встает под душ.

Хочется плакать. Нет, этого Вере совсем не хочется. Ей хочется отмотать время назад. До того момента, как она оказалась в кабинете Платона.

Чтобы … что?

Вера крепко зажмуривается и запрокидывает голову. Чувствует, как вода бьет в лицо. Смывает всю грязь и переживания.

Хотя, ничего ведь грязного не произошло с Верой. Она просто испытала свой первый в жизни оргазм. Сам факт, если разобраться, неплохой. Даже, хороший. Если учесть, что Вере понравилось. То все, можно сказать, в пределах нормы.

А вот то, что оргазм у Веры случился с Платоном — вот это уже катастрофа.

Последние пару лет Шустер все чаще задумывается над тем, что ее девственность уже не имеет ценности. Можно сказать, даже мешает. Но достойного кандидата на роль первого любовника у Веры не было.

А здесь — Платон Пахомов.

Нет, было бы хорошо, окажись на месте Платона его младший брат. Здесь все было бы, наверно, прекрасно. Наверно.

Вера мысленно пытается представить, что десять минут назад она была в кабинете с Сашей. Они ведь с братом даже похожи. Оба высокие, фактурные, привлекательные.

Но… нет, не выходит у Веры. Ей все еще мерещится именно Платон. С его диктаторскими замашками, хриплыми нотками в шепоте и умелыми пальцами.

Вера выдыхает и чувствует, что начинает злиться. Не собирается она исполнять каждый каприз Платона! Перебьется!

А вот поужинать хочется. К тому же Сашка принес для нее торт. Вот Вера возьмет и съест его сама!

Девушка заканчивает мыться. Торопливо сушит волосы, не очень старается их уложить. Пусть вьются.

Из гардероба выбирает самый скучный костюм и спускается на первый этаж.

Братья Пахомовы находятся на кухне. Младший сидит за столом и с недовольным выражением на привлекательно лице нарезает овощи.

Старший — что-то перемешивает в глубокой миске, подвернув рукава рубашки.

— Режь зелень, — распоряжается Платон, когда Вера все еще изумленно наблюдает за его действиями. — Ужинать сядем на террасе.

— Серьезно? — фырчит Вера.

Пахомов отодвигает миску, в которой видны крупные куски мяса с приправами и соусами.

— Ну ты же не хочешь нам готовить, придется это сделать мне, — усмехается Платон и пододвигает ближе к Вере большую деревянную доску, нож и пуски зелени. — Нарежь мелко, смешай все ингредиенты, и выходи на улицу. Саня, вперед к грилю.

Вера вскидывает бровь. Ждет, что Сашка возразит. Но друг покорно поднимается со стула и выходит через стеклянную дверь, ведущую на террасу.

— Не порежься, — слышит Вера голос Платона очень близко, почти на ухо.

— Хватит подкрадываться ко мне! — возмущается Шустер.

— Нервная ты, девочка, — посмеивается Пахомов, а Вере кажется, будто он намеренно провоцирует ее и стоит к ней чрезмерно близко. — Расслабься.

— Да иди ты! — бормочет девушка и перехватывает нож рукой.

— Тебе идет прическа, — не унимается Пахомов.

— Завтра же подстригусь. На лысо!

— Прикажу охране, чтобы не выпускали тебя завтра из дома.

— У меня есть ножницы! Пойду, да отрежу самостоятельно!

— Придется мне завтра поработать из дома, — смеется Пахомов, — проконтролирую, чтобы одна вредная девчонка не натворила глупостей всем назло.

— Не всем. А только тебе! — кривляется Вера.

В пылу небольшой перепалки девушка увлекается и недостаточно пристально следит за острым лезвием ножа, который рубит зелень. Палец соскальзывает.