Чтение онлайн

— Ой…, — пищит Вера, чувствуя, как острый нож вспарывает кожу.

— Да твою ж мать! — ругается Платон, оперативно хватает Веру и тянет к раковине, чтобы промыть рану.

— Я сама! — возражает Вера, едва не плача.

Порез получается довольно глубоким. Но сама виновата, да. Не стоило ей отвлекаться на спор, когда в руке такой острый тесак.

— Не дергайся! — рявкает Платон и держит девичьи пальцы под холодной водой.

Спустя несколько секунд, выключает воду, а Верину ладонь оборачивает чистым полотенцем.

— Сядь здесь. Не двигайся. Я за аптечкой!

— Хватит мною командовать! — взвивается Вера.

— Просто жди здесь! — повышает голос Пахомов, а Вера вжимает голову в плечи, понимая, что вот сейчас спорить не стоит.

— Что у вас происходит? — интересуется Сашка, вернувшись на кухню.

— Заткнись, бери миску и живо дуй к грилю! Мясо само себя не пожарит! — еще громче рявкает Платон.

Саша бросает на Веру сочувствующий взгляд. Шустер пожимает плечом, мол, сделать ничего нельзя.

Младший брат Платона послушно выполняет приказ. Вера остается на кухне одна.

Осторожно приподнимает полотенце. Да, кровь еще идет. Но не все так страшно. Хотя, порез, выглядит глубоким.

Пахомов появляется за спиной Веры. Ставит на стол аптечку, вынимает все необходимое. Сам присаживается на соседний стул и берет девичью ладонь в свою.

Вера словно со стороны наблюдает за тем, как ее пальцы тонут в мужской руке. Ладонь у Пахомова большая, теплая, крепкая.

И совсем некстати вспоминается Вере, что эти пальцы были в ней менее часа назад.

По логике и по всем законам Вера должна испытывать если не стыд, то смущение.

А она вспоминает о том, что испытывала и понимает… что вновь хочет все это испытать.

— Больно? Дыши медленнее, Вера, я постараюсь побыстрее, — роняет негромко Пахомов.

А Вера дергается, когда Платон наливает на рану дезинфицирующее средство.

— Тише, тише, девочка, — бормочет Пахомов и крепче фиксирует ее ладонь.

А Вера хочет провалиться сквозь землю. Ведь ей должно быть больно. Вернее, ей больно. Но все, о чем она сейчас может думать, это то, какие у Платона нежные и сильные пальцы.

Черт бы побрал! И пальцы, и Пахомова!

***

— Слушайте, а если завтра устроить вылазку? Брат, у тебя же есть приятель в конном клубе? Покатаемся на лошадях! Что думаете? — предлагает Саша.

Вера слышит голос друга, но понимает, что смысл сказанных слов проникает в ее мозг с огромным опозданием. Вера старается абстрагироваться, а в идеале — забыть о присутствии Пахомова рядом. Но не выходит. Платон каждым жестом, словом, своей фигурой и наглой физиономией напоминает Вере обо всем, что случилось в кабинете.

Впрочем, на кухне тоже есть, о чем вспомнить.

Наложив повязку на пострадавший палец, Платон оставляет короткий поцелуй на тыльной стороне девичьей ладони. И уходит.

Вера даже не успевает возмутиться его наглости. А кожа на ладони потом долго еще горит от поцелуя.

Сейчас же, когда вкусное мясо на углях и салат съедены, у Веры горит не только ладонь, но и все тело.

Хорошо, что на улице давно стемнело, а свет льется лишь из небольших фонарей. Вот только Вере все равно кажется, что мужчины видят ее пунцовые щеки. И если на Сашку девушка может смотреть спокойно, или с улыбкой, то на Платона даже не решается взглянуть.

— Завтра решим, — отвечает Пахомов и строго добавляет: — Пора спать.

— Пожалуй, я еще немного задержусь. Посижу здесь. Со стола приберу, — возражает Саша.

— И я, — спохватывается Вера.

Однако Платон уже поднимается со своего кресла и протягивает руку к Вере.

— А ты тоже спать! — безапелляционным тоном цедит Пахомов.

Вера, наконец, находит в себе смелость, чтобы посмотреть в его глаза.

Потемневшие, колючие, яростные — они не сулят ничего хорошего для Веры. Но и потакать каждое прихоти Платона Вера не собирается.

— Спать пора старичкам вроде тебя, Платон Георгиевич! А мне еще рано, — ехидничает Вера.

— Упс, — смеется Сашка, маскирует улыбку за горлышком пивной бутылки.

— Живо наверх! — прищуривается Платон, а руки не убирает.

Вера игнорирует протянутую конечность, поднимается на ноги без чужой помощи. Демонстративно вздергивает подбородок и выпрямляет спину.

Не боится она этого тирана! Пусть даже не думает, что Веру можно напугать вот таким рычанием!

— Приятных снов, Саша, — широко улыбается Вера другу.

— Живее! — негромко шипит Платон ей в затылок, поторапливая.

— Прекрати мной помыкать! — огрызается Вера.

Платон замолкает, но Вере кажется, что она отнюдь не выигрывает это маленькое сражение. Наоборот. Продувает всухую.

Ступени заканчиваются как-то незаметно. Только что Вера на первом этаже, а уже стоит на верхнем пролете лестницы, где начинаются спальные комнаты.

Вера пытается юркнуть в ту спальню, где разместила свои вещи. Но Пахомов оказывается быстрее. В мгновение ока мужчина запихивает ее совсем не в то помещение, где Вера хотела бы находиться.

— Я велел одеться прилично! — рычит Платон.

Вера чувствует, как ее спина прижимается к плотно закрытой на замок двери. Ключ, что торчит из замочной скважины, улетает куда-то в сторону. Платон нависает над Верой. Девушка чувствует, как пряжка ремня больно впивается ей в живот.

— Это дорогой брендовый наряд! Даже монашки мне позавидуют! — огрызается Шустер.

— Ты, млять, ничего не забыла?! — рявкает Платон уже громче.

Вера ошарашенно опускает взгляд ниже.

Мужская ладонь резко накрывает ее грудь и почти до боли сжимает.

— Лифчик, Вера! Какого хрена ты творишь?! Хочешь, чтобы я родному брату морду разбил из-за того, что он пялится на твою грудь?! — в лицо Вере летит обвинение, которое она даже не ожидает услышать.

Да о чем он вообще?! Что за бред несет этот придурок?!

— Убери от меня руки! — цедит Вера.

— Есть идея лучше! — прищуривается Пахомов.

Вера пытается оттолкнуть Пахомова от себя. Но эта задача повышенной сложности. И не только потому, что Платон гораздо больше ее и сильнее. Нет. Вере сложно оттолкнуть от себя этого мужчину, потому что он пробуждает в ее теле странные ощущения.