Чтение онлайн

Павел пришел к концу рабочего дня, и я подняла на него слезящиеся глаза: похоже, мой испытательный срок закончен. Все неприятные новости сообщают к концу рабочего дня, будто пытаются из сотрудника выжать максимум напоследок.

— Вам кого-то напомнила эта девушка? — спросил он без предисловий и даже приветствия, что я расценила как скверный знак.

— Меня саму. — Я аккуратно промокнула глаза фалангой пальца. Если не краситься, как все кругом, то можно было бы использовать салфетки. Но в меня слишком въелось это «будь красивой», чтобы я могла вот так с наскока это в себе изменить.

Кому нужна эта красота? Мне самой? Для уверенности? А что еще нужно, чтобы вырасти наконец?

— Такой когда-то были вы? — Павел смотрел на меня как-то слишком внимательно. Может, он врал, что не психиатр, может, он именно тот, кто мне нужен как специалист?

— Наверное, так или иначе мы все когда-то были такими. Иначе я никак не могу объяснить, почему нам так стыдно за себя и свои поступки, хотя большинство ничего дурного не делает. Просто. Глупо.

— Алиса, подумайте и скажите, чего вам не хватает, чтобы вы стали такой, какой были до того, как вас бросил ваш молодой человек?

— Это я его бросила!

Все понятно. Господи, почему я такая дура?

— Второй вопрос. — Павел словно не слышал мой ответ обиженной женщины. Обиженной сразу и на весь мир. — Вы уверены, что вы готовы взять на себя ответственность за живое существо?

Я хлопнула глазами.

— Мне не пятнадцать.

— Животное требует внимания, денег и много сил. Это не просто потискать пузико. Вы не знаете, в какой момент вам придется сорваться посреди ночи и лететь в круглосуточную ветклинику. Сидеть там и ждать, может быть, приговора. А может, от вас потребуется решение. Непростое.

Вчера я сказала себе, что не могу позволить себе усыновить ребенка.

— Вчера… — я кашлянула. Вот зачем меня несет в какие-то дебри, зачем я выкладываю сокровенное на блюдо перед человеком, у которого ко мне исследовательский интерес? — Вчера я подумала, что могла бы усыновить ребенка. Но не имею права.

— Почему?

Павел умел изображать искренний интерес. Не он ли писал скрипты на досуге?

— Потому что, как вы сказали, я еще сама не выросла. Хорошо. Я признаю свое поражение. Я сильно завишу от мнения других людей. Мне сложно принять решение — какое-то глобальное, я имею в виду. Хотя, знаете, я взяла ипотеку.

Меня несло. Опять попутчик, только он же уже мой работодатель. Ну, сам напросился, теперь пусть знает обо мне абсолютно все.

— Терапия меня убедила в том, что нужно попробовать жить самостоятельно. Есть люди, которые лепятся к юбке матери, а я как-то… — Я поморщилась. Ни к чему приплетать сюда еще и мою мать. — Я оглядываюсь всегда. Мне сложно взять и сделать что-то по-своему. А вместе с тем моя работа требует решений, и я справляюсь. Действительно неплохо справляюсь. Значит, мне сложно принять решение за себя.

Мне не пятнадцать, я легко сдаю экзамены в вуз, но не могу решить, какую юбку надеть сегодня.

А вдруг меня не одобрят.

Неважно кто.

А вдруг какой-то авторитет решит, что я ничего не стою.

— Я даже не знаю, чем вам помочь, — сокрушенно, как будто я просила у него совета, сознался Павел. — Терапия, но это вы в курсе и без меня. Кот? Я не рискну сейчас доверить вам живое существо. Пожалуй… но вы на это не согласитесь.

Вот это уже интересно. На что? Но я молчала, а Павел ждал, что у меня не хватит терпения.

— Вы сами подсказали мне решение, Алиса. Работа. Где многое исследовано до вас, где есть наставники и коллеги. Вы замкнулись в себе слишком рано, не получили жизненный опыт — это не страшно. Есть опыт чужой, как говорят, что умный учится на своих ошибках, а мудрый — на чужих. Попробуете сразу стать мудрой?

Я улыбнулась. Это смешно, но ведь попытка не пытка?

— Очень многие наши сотрудники волонтерят в шелтере или клинике. Подумайте и скажите мне прямо сейчас, что выбираете вы?

Я постепенно сходила с ума, но лечение Павла работало.

Я выматывалась, я приходила домой и падала, и мне было уже не до звонков, которые раздавались с незнакомых номеров, не до подарков, которые продолжали приходить. Я как-то открыла документы на квартиру и выяснила, что до меня здесь жила семья с молодой дочерью. Совсем девчонкой, как вариант, ее парень вернулся откуда-то… или развелся. И знать не знает, что вместо бывшей гордячки-одноклассницы в квартире обитает серьезная дама за тридцать.

Иначе я не могла объяснить ни жуткого плюшевого медведя, ни сумасбродные букеты. Не дарят женщинам такое, не дарят, нас больше привлечет новая скороварка ценой в крыло боинга, ортопедический матрас или оплата стоматолога. И даже Саша, будь он… жив, сообразил бы, что за прошедшие годы мои потребности изменились. И вместо надписей на асфальте и песен при луне мне нужно уже — о боже, какая пошлость! — материальное.

Хотя бы новые сапоги. А лучше — платеж по ипотеке.

Медведей и букеты я выставляла на подоконник в подъезде, и там они не задерживались.

Я выбрала шелтер, что предсказуемо. Смотреть в глаза обреченным людям я не могла.

Не один раз я пожалела.

Не один раз я подумала, что шелтер — фикция.

Избитые женщины приходили порой сами, иногда их привозили друзья и родственники. На ком-то почти не было следов побоев, на ком-то не было живого места. Кто-то приезжал один, кто-то с детьми и животными, и тогда прибегали сотрудники нашей передержки и ветврачи, приезжали суровые женщины из органов опеки, и колесо было уже не остановить. Но чаще было другое, и я не могла этого понять.

В попытках сохранить не семью — брак женщины делали одинаковые ошибки. Прощали побои и пьянство. Верили, что это в последний раз. Отдавали все деньги и давали доступ к своим счетам, предсказуемо мужья тратили все средства хорошо если на кредиты, чаще на гулянки. Злые были лишь те, кто уличили мужей в измене.

Выходит, «все кончено» только тогда, когда появляется новая женщина. До тех пор все еще можно склеить, поправить, забыть. Я оформляла документы, помогала устроиться на новом месте и, конечно, выслушивала однообразные исповеди.