Чтение онлайн

Он не вернется.

Никогда.

У меня в ушах была вата, перед глазами стоял туман. Я видела серьги из золота лепреконов — они маятниками гипнотизировали. Тик-так, тик-так…

Все не так. Все не так. Все неправильно.

Он не вернется. Он не вернется никогда.

Я очень надеялась, что не кричала. Это было бы совершенно не к месту и не ко времени. Но я точно знала, что повторяю эти слова — он не вернется. Не вернется.

— Девушка! Девушка! Девушка, але, вы меня вообще слышите? Де-вуш-ка!

Я продолжала задыхаться — от холода кровь не текла по венам, я перестала чувствовать руки и ноги, но очнулась, хватая губами воздух, которого мне так не хватало, сглотнула, заозиралась по сторонам.

— Не пускайте ее больше! Достала! — вызверилась молодая уставшая женщина в салатовой униформе на пристыженную медсестру и успокаивающе проговорила, обернувшись ко мне: — Это Роза, не обращайте на нее внимания.

Цыганки уже не было видно. Возможно, она сбежала, завидев медперсонал.

Я всхлипнула. Шепчущий, шипящий голос звучал в ушах как на повторе.

— Она не в себе, у нее дочь недавно погибла, — продолжала доктор. — Вы Алиса Терентьева? Пойдемте, я вас осмотрю, и потом сходите на рентген.

У меня ничего не нашли, кроме синяка на пострадавшей пятой точке. Во время осмотра доктор, явно чувствуя вину сотрудников клиники передо мной, рассказывала про Розу, я слушала ее краем уха и кивала. Допустим, она действительно не очень здорова, допустим, я ей даже сочувствую. Дело не в этом.

Как она могла обо всем узнать, как?

— Алиса? — окликнула меня девушка на рецепции, когда я, уже почти успокоившись, шла на выход. — Все в порядке? Павел Юрьевич просил вызвать вам такси.

Я неловко улыбнулась, отметив, что мне все еще очень сложно даются эмоции — все, кроме одной. И где-то в глубине души кольнуло сожаление, что заботливый доктор бросил меня на произвол судьбы, но это я стараюсь заполнить пустоту после предательства Алекса, это я лечу рваные раны — столько лет уже лечу, все без толку. Что Алекс, что да кто угодно после него.

Все затмевал страх. Животный. Парализующий. Годы терапии полетели к чертям, там, за стенами клиники, меня ждал кошмар. Ждали призраки в окнах, за дверью квартиры, за дверью комнаты.

Ладонь и бледное лицо за стеклом кухни в моей ипотечной «двушке» на восьмом этаже. Снова ладонь, цепляющаяся за балкон в гостиной. Повернувшаяся ручка двери в ванную и знакомый голос «Алиска!».

— У вас есть успокоительное?

Девушка не удивилась, кивнула, полезла в ящик стола. Конечно, у них есть все и даже больше.

У них есть место, где меня не будут мучить кошмары.

Но я, разумеется, не стану проситься переночевать. Потому что мне нужно жить дальше, не прячась, как пятилетняя кроха, в шкаф или под одеяло от монстров, которых нет.

И на улицу я вышла, готовая ко всему. Ну, померещится всякое, все бывает. У меня стресс, в конце концов, ведь человек, которого я любила, оказался женатым — и чем это не самое страшное в жизни? Меня предали, о меня вытерли ноги, мной пользовались беззастенчиво, я любовница, я разлучница!

На остановке вяло ругались парень и девушка. Она обвиняла его во флирте с коллегой, парень нехотя огрызался, и было видно, что ему надоело все давным-давно. Что держит людей, которым все надоело, рядом с друг с другом?

Мне тридцать два, а я до сих пор не знаю. Я как-то не доходила в отношениях до того, чтобы мне осточертело все на свете и я предпочла бы одиночество. А может, мне как раз и не стоит быть одной?

Да-да, но кто меня спрашивает, и сегодня мне предстоит непростая ночь. Я снова выпью снотворное, чтобы заснуть, едва коснувшись подушки, и утром буду разбитая, никакая, но другого выхода нет.

Пискнул телефон, я посмотрела на экран — писала мать, все как обычно. Привет, как прошел день, когда замуж. Зачем я рассказала ей про Алекса? Она ведь даже не знала о терапии, о том, через что мне пришлось пройти. Как и все матери, она хотела свадьбу, банкет и внуков, а от меня не дождалась.

«Все хорошо. Свадьбы не будет, Алекс оказался женат».

Смешно, если подумать. И, наверное, знак, что мне нужно что-то менять в моей жизни. Знать бы что, кроме того что, похоже, опять стоит записаться на терапию. Теперь уже проблема будет такая — я слишком серьезно восприняла слова безумной в прямом смысле женщины, а завтра начну верить гороскопам.

Мне нужно завести кота, подумала я, открывая дверь квартиры. Пусть встречает меня, мурлычет, греется об меня ночью в кровати. И прогоняет призраков. Коты, они ведь такие, они могут все, а значит, мне срочно нужен кот.

— Алиса? Алиса, ты дома? Ну что такое? Как ты вообще могла?

Я отстранила телефон от уха. Лучшее, что могла сделать мать, это начать свои истерики.

— Как я могла, мама, что могла? Я понятия не имела!

— Не знала, что он женат? — мать тревожно запыхтела в трубку. — Ну я же говорила, что нам пора познакомиться с ним, а он не хотел. И что теперь?

— Ну, ничего. Мы расстались.

Так буднично. А ведь целая драма. Что же произошло, что мне даже несколько наплевать?

Ах да.

— Расстались. — Мать помолчала. Я стаскивала туфли — крепкие оказались, каблук шатался, но ничего, можно починить. А юбка? Зажав телефон плечом, я расстегивала молнию трясущимися руками. Терпимо, не пострадала. Буду радоваться мелочам? — Алиса, зачем ты тратила время на него? Тебе ведь уже не двадцать.

И в самом деле, как я могла забыть?

— Но и не пятьдесят, — проворчала я. — Мама, слушай, я устала, был сложный рабочий день, потом… потом поговорим, ладно? Я есть хочу.

И кота. Кот должен быть у меня уже завтра.

— После шести не едят! — рявкнула мать. — Наешь задницу, вообще никому не нужна будешь. Знаешь что? Тебе нужно сходить к Лизавете. На тебе венец безбрачия, пусть снимет.

— Я не буду платить шарлатанкам. Я деньги не печатаю.

— Только и умеешь, что хамить!

Плюс был один — мать обиделась, а значит, ближайшие пару дней она меня не побеспокоит. К пятнице она «оттает», начнет намекать, как ей тяжело одной на даче, а я как всегда буду делать вид, что в упор не понимаю ее намеков.