Любовница
Шрифт:
— Аззи, почему ты выбрала красный цвет для свадьбы? — шепот императора застал меня врасплох.
— Хотелось яркого, — растерянно ответила на неожиданный вопрос.
— А ты знаешь, что красный, кроме того, что является символом вызова, страсти, огня и любви, также цвет войны? Цвет крови? Цвет памяти о погибших?
— Я родилась в войну, моя жизнь — это война и…
Продолжить мне не дали, закрыв рот рукой:
— Азиэль, я обещаю, что ты будешь жить, даже когда ты перестанешь быть моей любовницей. И пусть сегодня красный цвет напоминает не о войне, но о жизни и любви. У тебя все будет.
— Если я не предам, — закончила я за него.
На этом Эрг не остановился. Расплавленный металл рассредоточился по поверхности площади, переплетаясь в узор. Я на цыпочках попыталась рассмотреть рисунок и, словно угадав мысли, картина взмыла в воздух моим портретом. Площадь на секунду замолчала, а потом раздались аплодисменты. В этот миг с волос портрета соскользнула вниз лента красного цвета. Эрг осторожно поднял ее. Портрет истаял в воздухе.
А вот шестая лента не двигалась, лишь меняла цвет. Эрг дотронулся до нее, но она так и не упала. Даже восторженные крики толпы зрителей стихли, все озадаченно молчали.
— Аззи, почему ты выбрала красный цвет для свадьбы? — шепот императора застал меня врасплох.
— Хотелось яркого, — растерянно ответила на неожиданный вопрос.
— А ты знаешь, что красный, кроме того, что является символом вызова, страсти, огня и любви, также цвет войны? Цвет крови? Цвет памяти о погибших?
— Я родилась в войну, моя жизнь — это война и…
Продолжить мне не дали, закрыв рот рукой:
— Азиэль, я обещаю, что ты будешь жить, даже когда ты перестанешь быть моей любовницей. И пусть сегодня красный цвет напоминает не о войне, но о жизни и любви. У тебя все будет.
— Если я не предам, — закончила я за него.
Все движении мужчины были плавные и замедленные, насколько я знала, так было легче поддерживать иллюзию невидимости. Пока он собирал цветы и отдавал их мне, забрав себе свадебный букет, на площади все ждали. Осталась седьмая последняя лента. В обычных свадьбах жениха проверяли на верность и измену, но что ждало Эрга? Я взяла розы и посмотрела вопросительно на императора. Он усмехнулся:
— Пусть помучается. Я решил не отступать от традиций.
— А вы проходили “семь ступеней”, Ваше величество?
— Нет. Но мне хотелось.
— А почему нет?
Он покачал головой и лукаво произнес:
— Поцелуй или объятия?
Я едва сдержала смех:
— А господин Дюэль не задумается потом о том, как отомстить?
— Это будет интересно. Так что выберем?
— Все, — выпалила я.
Тревога, настороженность отступали, словно кто-то переключил выключатель. Почти полтора года я веду двойную жизнь, притворство стало моей сущностью, излишнее самоедство лишь давит, вгоняя депрессию. Почему бы хоть день не побыть королевой. Жестокой и беспощадной королевой
— Аззи, Аззи, — покачал головой император, — ты решила всем отомстить? А зачем? Твоя свадьба уже для них наказание. Посмотри на фрейлин, на придворных, на бывших коллег. Каждый из них в голове уже сто раз вспомнил о всех нападках и унижениях, которым подвергал сиротку, фаворитку. Твое молчание, твое игнорирование их будет лучшим наказанием. Ежедневное ожидание казни сводит с ума, убивает даже быстрее, чем взмах топора палача. Забудь о них, получай удовольствием от происходящего. С врагами разберемся потом.
Я пожала плечами и указала на застывшего жениха:
— И что теперь?
— Все как ты сказала.
Седьмая лента вдруг резко удлинилась, обрела множество концов, которые словно рыбку из пруда выдернули из рядов фрейлин и даже из толпы зевак молодых девушек. Словно в издевку все были со светлыми волосами. Дигуэль и второй шафер расхохотались, а Эрг недовольно поморщился. Императрица не смогла сдержать улыбку. А толпа радостно заулюлюкала. Девушки смущенно переступали с ноги на ногу, но не забывали кокетливо стрелять глазками на высокопоставленных жениха и шаферов. А лента резко исчезла и лишь в течение минуты то там, то тут в толпе красавиц раздавались легкие ойканья и вскрики.
Эрг повысил голос:
— Ученик, поясни суть.
— Ищи, наставник, ищи, — рассмеялся в ответ император.
Мужчины переглянулись и внимательно стали рассматривать девиц. Я восхищенно ахнула. Император не просто выбрал светловолосых девушек, у каждой был красный аксессуар или деталь в отделке наряда.
— Госпожа, позвольте, — Дигуэль протянул руку к ближайшей девушке, пытаясь взять кончик ленты, торчавшей из сумочки, но та резво отпрыгнула и дерзко сказала:
— Поцелуй.
Толпа захохотала. Девушка сама не ожидала от себя такой прыти, но отступать было поздно. Эрг тоже усмехнулся и приглашающе махнул рукой Дигуэлю, словно доверяя важную миссию ему.
— Почему я?
— Дигуэль, рассуждай логически. Тобиас, — жест в сторону второго шафера, — обручен, я женюсь. Ты холост.
— Но невеста же твоя, — возразил альбинос.
— Ее здесь нет, — спокойно заметил жених.
— Кого?
— Седьмой ленты.
Я почувствовала, как розы в моей руке слегка дернулись. Взглянула вниз и увидела, что их связала ярко-красная лента.
— Наш выход, Аззи, — шепнул император.
Через мгновение мы уже стояли на ступенях ратуши, по-прежнему невидимые для всех. Император придерживал меня за локоток. В моих руках были розы, свадебный букет находился у императора.
Эрг словно почуял нас и сделал шаг в сторону лестницы.
— Поцелуй, — девушки осмелели и толпой стояли на дороге.
— Они для другой, — ответил Эрг.
— Зачем вам одна, когда есть много красивых? Ой, — осмелевшая блондинка тут же спряталась за подругами, чем вызвала смешки в толпе и усмешку у жениха.
— Зачем мне много, когда есть одна? — передразнил ее премьер-министр и отступил на шаг.
Он взмахнул руками и девушки исчезли, превратившись в облако ярких бабочек. Крылатые создания взмыли вверх и запорхали над площадью.
Завораживающее зрелище. Я следила за их полетом, да и многие на площади не отрывали глаз от пестрого облака, пока не раздалось робкое:
— А где моя дочь?
Дигуэль и второй шафер дернули за рукав Эрг, а то словно дирижировал, управляя полетом бабочек: