Чтение онлайн

— Почему испытывал? — пожал плечами я. — Нечто похожее происходит и сейчас. Всё, что вы в данный момент говорите, в определённой степени верно, — между нами действительно устанавливается какой-то незримый контакт, — и в этом мы никак не сможем друг друга обмануть.

Я решил принять его загадочную неизвестно для чего затеянную словесную игру, — она меня начинала даже немного забавлять.

— Ну, это вы уже перегнули, — засмеялся Харченко. — Обмануть друг друга могут все люди, даже сиамские близнецы. Здесь совсем другое. Есть у меня один друг, похожий на вас, и внешне, и по характеру. Зовут его Павел Маслюк. Несколько лет назад он работал у меня в отделе оперативником, после чего не смог больше выполнять требования нашего милицейского устава и перешёл в частное сыскное бюро. Не потому, что парень слаб духом, нет. Просто не может он хитрить в общении с начальством, идти на всевозможные уступки принципам ради карьеры. Он, как и вы, привык действовать напрямую, без всяких там обходных путей.

— А вы, стало быть, можете?

— А я, стало быть, могу. Поэтому на своей должности и держусь, не слетаю.

— Зачем вы это всё мне рассказываете? — Я отставил в сторону свою опустевшую чашку и положил руки на стол более расслаблено. — Не жаловаться же на судьбу свою горькую сюда пришли.

— Нет, не жаловаться, в этом вы правы… — Харченко безысходно уставил глаза в потолок и призадумался. — Давай для начала перейдём на «ты»?

— Как-то неудобно, всё-таки не с дружком в баре, а с официальным лицом беседую… — нерешительно замялся я.

— Брось эти глупые коммунистические предрассудки. Официальные лица будут в управлении, а сейчас у нас обоих выходной, ты сидишь дома, я — у тебя в гостях, я — Виктор, ты — Андрей, договорились?

— Хорошо, попробуем, — согласился я. Его странное поведение становилось для меня всё непонятнее, чем больше и больше меня увлекало.

— Так вот, Андрей, у меня возникло одно небольшое предположение. — Виктор отошел от окна и снова сел на табурет. Его лицо уже не выглядело таким болезненным, он стал чувствовать себя в моём присутствии значительно бодрее. — Я ведь не случайно сравнил тебя с Пашей Маслюком. Если вы так похожи с ним своими поступками, то, стало быть, у вас и психология несколько похожа. После нашей последней с ним встречи я пришёл к такому выводу, что если бы меня не дай Бог убили, а смерть списали на случайное совпадение, то в это бы поверил кто угодно, только не Паша. Не смотря ни на какие запреты со стороны юридических лиц, он бы по любому начал собственное расследование и не успокоился бы до тех пор, пока бы не нашёл убийцу и не наказал его. Почему-то кажется мне, Андрей, что ты действуешь именно так. Ниточка для зацепки у тебя есть, — ревнивый муж, решивший отомстить любовнику своей жены, — вот ты и начал потихоньку выискивать и потрошить всех любовниц Колесникова.

— Браво, капитан. — Я демонстративно захлопал в ладоши, хотя в душе появилась какая-то нотка раздражённости и неприязни. — Каким исключительным интеллектом Шерлока Холмса нужно обладать, чтобы об этом так быстро догадаться? Только ведь не забудьте учесть, — ничего противозаконного я не делаю, и вам в расследовании ни единым своим шагом не мешаю.

— Вот это тебя пока что и спасает, — улыбнулся Харченко. — Вопрос заключается только в одном, — откуда ты узнал все их адреса?

Скрывать правильный ответ не было смысла, — обо всех моих «похождениях» он был осведомлён больше, чем я того ожидал.

— Записная книжка Юрия у меня оставалась, — чистосердечно признался я без единой капли смущения. — Может, надо было предъявить её следствию?

— Следствию — нет, а вот мне — желательно, — задумчиво произнёс Виктор.

— Но ты ведь это дело уже не ведёшь…

— Не в моих правилах бросать начатую работу на полпути. Я ведь тоже, как и ты, ни одной секунды не верил в случайность смерти Колесникова, и поэтому втайне от начальства начал накапливать кое-какую информацию на этот счет… Во внерабочее, разумеется, время.

Я заинтересовано посмотрел на собеседника. Смысл его игры постепенно начинал до доходить до моего непробиваемого мозга.

— Да, Андрей, не удивляйся особо. В этом нет ничего неожиданного. Нам, сыскарям, как и всему честному народу, начальство в некоторых случаях в открытую перекрывает кислород. Уж слишком быстро они замяли дело Колесникова. Материалы передали в другое ведомство, где их подшили к многотомному собранию сочинений о серии террористических актов, прокатившихся по стране. ОБОП свои «мемуары» держит в секрете, поэтому до нас информация оттуда не доходит. Так что, если надеяться на них, то все висящие мертвым грузом на нашей шее преступления так и останутся нераскрытыми.

— Можно подумать, — вы лучше работаете, чем они? — язвительно проворчал я.

— Зря смеёшься, — с полной серьезностью заявил Харченко. — Если судить по статистике, — куда лучше. Мы ведь боремся с бытовыми преступлениями, а они — непосредственно с мафией, потому у них буквально на всём лежит сплошное табу, — руки полностью связаны. Возможности проявить себя в деле куда меньше.

— Я то думал, — наоборот…

— Вот именно, все так думают. Не всё, о чём галдят по телевизору, является правдой. Посмотри вокруг, Андрей. Сколько в стране развелось преступных группировок, которые бесчинствуют нагло и в открытую. И всем им хоть бы хны. Адвокаты работают чётко, а наша братва — увы… Ну да ладно, — обсуждать других все мы грамотные, а уделять слишком много внимания политике, — нервов не хватит. Давай лучше о своём деле поговорим. Так вот, пока ты таскался по женщинам своего ненаглядного Юрия, я успел проверить алиби всех подозреваемых, то есть их мужей, если тебе, конечно, это интересно. — От Виктора не скрылось чрезмерное расширение моих заинтересованных глаз. — Стало быть, друг мой, спешу тебя уведомить, что никто из них прямо не мог совершить этого преступления. Глеб Семёнович Чернов весь тот вечер сидел в своём инвалидном кресле и вместе с женой и детьми смотрел телевизор. Мало того, я с большим трудом проверил все его телефонные звонки за прошлую пятницу. Никуда никто из его квартиры в этот день не звонил. Гостей у него тоже не было. Как ты думаешь, мог ли он, в таком случае, организовать преступление даже с помощью друзей? Разве что только заранее с кем договорился… Идём дальше. Четверо дружков Павла Ишаченко утверждают и клянутся чуть ли не на Библии, что в тот вечер они вместе пьянствовали в одном из местных пивных баров. Барменша тоже его опознала как постоянного клиента, и подтвердила, что он был тогда в таком состоянии, что не то, что убить кого-то, — матерного слова произнести был не в состоянии. Питер Маклайн занимался целую ночь какими-то подсчётами на компьютере в одном из своих подшефных банков, охрана которого утверждает, что он из него не выходил, а вот Николай Фёдорович Батурин… Тут случай особый.

— Ну? — с надеждой в голосе спросил я.

— Так вот, как раз в момент убийства твоего друга наш национальный герой выступал по телевидению, была прямая трансляция его интервью по первому всесоюзному каналу.

— А его звонки по мобильному телефону?

— Ты издеваешься? — насмешливо повертел головой Харченко. — Кто меня допустит к его звонкам? И вообще, ты представляешь, сколько их он делает за день? Не дай Бог кому влезть в это дело, — проблем не оберешься…

Я промолчал, сделав тяжёлый вдох.

— То-то, дорогой Андрюша, — подвёл итог Виктор. — Получается, наша с тобою версия летит ко всем чертям. Думаю, тебе придётся смириться с официальной трактовкой преступления.

— Что угодно, только не это, — решительно возразил я.

— Думай, как хочешь. Моё дело — поставить тебя в известность. Просто не хочется, чтобы ты даром терял своё драгоценное время. Хотя, думаю, общаясь с этими женщинами, ты его проводишь с определенной пользой.

— Данные отношения также входят в программу моего расследования, — не без определенной иронии заявил я.

— Конечно, конечно, — снова засмеялся Виктор. — И с целью закрепления памяти о безвременно погибшем друге.

Я недовольно нахмурил брови и бросил на него жестокий взгляд. Подобные шуточки были отнюдь не к месту.

— Ну, не сердись, извини, — более серьёзно сказал Харченко. — Я тебя отлично понимаю. Сам бы на твоём месте долго не мог успокоиться. Потому сегодня к тебе и пришёл, что сочувствую твоему горю. Если бы не понимал — просто бы плюнул на всё и забыл о тебе. — Он поднялся, приблизился ко мне и положил на моё плечо ладонь. — Я хочу, чтобы ты знал, если надо будет помощь, — приходи, звони, координаты мои ты знаешь. Я всегда пойду навстречу.

— На будущее, может быть, и пригодишься, — равнодушно пробормотал я.

— Только, ради Бога, не делай глупостей. Ладно, Андрюша, спасибо за кофе, мне уже пора идти. Всё-таки я — человек семейный, потому долго задерживаться у тебя не могу, и так дома почти не бываю.

Виктор прошёл в прихожую и принялся быстро одеваться.

— Всё-таки постарайся шапку чаще на голове носить, — посоветовал в напутствие я, провожая его до двери. — Менингит, он иногда пострашнее бандитской пули бывает. Не заметишь, как и свалит.