Чтение онлайн

— Мне просто нужно в туалет, — внезапно сказал он, и Грейс поспешила помочь ему подняться с постели.

Юлиан так ослаб, что ему пришлось опереться на нее.

Они медленно спустились вниз и прошли в холл мимо старинных часов.

Милая Грейс. Как он сможет оставить ее одну? Когда Юлиан облегчился, Грейс налила ему горячую ванну и помогла забраться в нее. Он не сводил с нее глаз, пока она мыла его. У него не осталось воспоминаний о последних днях, но он отчетливо слышал ее голос во тьме. Она звала его, а иногда прикасалась к нему рукой. Ее прикосновения стали его спасением.

Закрыв глаза, Юлиан наслаждался прикосновением рук Грейс к своему телу. Они спускались от груди ниже, к животу, к ногам…

Боже, как он хотел ее!

— Поцелуй меня, — прошептал Юлиан.

— А это не опасно?

Юлиан улыбнулся:

— Если бы я мог пошевелиться, то, уверяю тебя, ты уже была бы в ванне. Увы, я беспомощен, как младенец.

Грейс облизнула губы и нерешительно погладила его по руке. Ее прикосновение было теплым и нежным.

Потом она наклонилась, поцеловала его и оторвалась от него только для того, чтобы скинуть с себя одежду.

Шагнув в ванну, Грейс прижалась губами к губам Юлиана, он тут же попытался обнять ее, но руки его не слушались.

Почувствовав его отчаяние, Грейс сказала с улыбкой:

— Не бойся, я позабочусь о тебе.

Потом она принялась целовать его.

— Как бы я хотел заняться с тобой любовью, — прошептал Юлиан.

— Ты и занимаешься каждый раз, когда дотрагиваешься до меня.

Он наконец нашел в себе силы обнять ее и прижать к груди.

Грейс ногой выбила затычку в ванне, и вода стала постепенно выходить, и когда ванна опустела, она сделала то, что не делала для него ни одна женщина. Первый раз Юлиан получил от нее что-то существенное и лежал, наслаждаясь каждый нежным прикосновением ее губ к его плоти.

Спустя какое-то время Грейс помогла ему выбраться из ванной, уложила его в постель и накрыла всеми одеялами, какие только нашлись в доме.

— Ты, наверное, проголодался?

Юлиан кивнул, и Грейс отправилась на кухню разогревать суп, а когда она вернулась, Юлиан уже спал.

Поставив тарелку на ночной столик, Грейс забралась под одеяло, крепко, прижалась к, нему и вскоре тоже уснула.

Силы вернулись к Юлиану только на третий день. Все это время Грейс была с ним и помогала ему.

Ему оставалась только, удивляться, откуда в ней столько силы и преданности. Он ждал такую, как она, всю жизнь и па прошествии этих дней окончательно понял, как сильно любит ее.

— Я должен сказать ей, — признался, он самому себе, обтираясь полотенцем. Он не мог прожить больше ни одного дня, не сказав Грейс, как сильно любит ее.

Выйдя из ванной, Юлиан вошел в спальню, где Грейс разговаривала с Селеной по телефону.

— Конечно, я не сказала, ему, что мне наговорила его мать.

Юлиан замер и прислушался к разговору.

— Что я должна, была ему сказать? «Кстати, дорогой, тут твоя мать заходила и угрожала мне»?

Юлиан почувствовал себя так, словно получил, сильнейший удар в область солнечного сплетения. В глазах потемнело.

— Когда ты разговаривала с моей, матерью? — прорычал он, входа в спальню.

Грейс удивленно посмотрела на него.

— Лейни, прости, мне пора. Пока. — Она быстро повесила трубку.

— О чем ты говорила с ней? — снова спросил он.

Грейс робко пожала плечами:

— Ну, это была не то чтобы угроза; она просто сказала, что не станет делить тебя со мной.

Юлиан был вне себя от ярости. Как она посмела появляться в его жизни и в жизни Грейс!

— Знаешь, Юлиан, — Грейс встала, — я думаю, все не так плохо. Она пришла, чтобы освободить тебя…

— Нет, Грейс, — прервал ее Юлиан. — Я знаю мать лучше, чем ты.

Не мог же он рассказать Грейс обо всем, что тяжелым грузом лежало у него на душе! Кроме того, ему все равно не удастся остаться с ней. Если он и понял что-то за свою жизнь, так это то, что боги никогда не дадут ему покоя, если Грейс будет с ним, — рано или поздно они все равно причинят ей вред. Приап найдет способ, как добраться до нее, или его мать обратит свой гнев на них обоих, он не сомневался в этом. А допустить, чтобы Грейс пострадала, он не мог.

Дни шли, и они проводили друг с другом все время, каким располагали.

Юлиан знакомил Грейс с классической греческой культурой, а Грейс учила его играть в «Монополию» и читать по-английски. Для нее самое печальное заключалось в том, что как раз за день до последней ночи она поняла: Юлиан — это тот человек, без которого она не сможет жить. Однако с этим она уже ничего не могла поделать — выбор оставался за ним, и только за ним.

— Прошу тебя, Юлиан, — прошептала она как-то, когда он спал, — не бросай меня. Пожалуйста.

На следующий день Юлиан откровенно избегал встречи с Грейс, и это ярче всяких слов сказало ей о решении, которое он принял.

Это разрывало ей сердце. Как он мог бросить ее после всего, через что они прошли вместе? После всего, что они разделили? Сама мысль о том, что она его потеряет, была невыносима для Грейс.

На закате она нашла Юлиана на веранде; он сидел в кресле-качалке и смотрел на солнце, словно видел его в последний раз. Выражение его лица было таким суровым, что Грейс с трудом узнала в нем того веселого и жизнерадостного человека, к которому уже привыкла и которого так полюбила.

Дольше молчать она не могла.

— Не бросай меня! Мне хочется, чтобы ты остался здесь, в моем времени, где я смогу заботиться о тебе. Я зарабатываю достаточно денег и научу тебя всему, что ты только пожелаешь.

— Я не могу. — Юлиан отвел взгляд. — Разве ты не понимаешь? Все, кто был мне дорог, пострадали от гнева богов. Ясон, Пенелопа, Каллиста, Атолий. — Он посмотрел на Грейс с болью в глазах. — Они принесли в жертву Кира.

— Да, но на этот раз все будет иначе.

Юлиан поднялся.

— Вот именно. На этот раз все будет иначе. Я не останусь здесь, и значит, мне не придется смотреть, как ты умрешь из-за меня.

Он прошел мимо нее в дом.

Грейс хотелось придушить его. Он просто невыносим!

Внезапно она почувствовала, как бриллиант в обручальном кольце ее матери врезался в кожу. Она разжала ладонь и долго смотрела на царапину. Прошлое перестало преследовать ее. Впервые она увидела впереди просвет, почувствовала, что есть будущее, и это наполнило ее счастьем.