Чтение онлайн

Джоанна не смогла сдержать слабую улыбку. Да, бабушка – стреляный воробей, ее просто так не проведешь.

– Это очень долгая история, бабуль, – пробормотала она, принимаясь за вторую булочку.

– Люблю хорошие истории. И чем длиннее, тем лучше, – подбодрила Дора. – Да и времени у меня теперь в избытке.

Джоанна мысленно взвесила ситуацию. Бабушке она доверяла, как никому другому. К тому же ей хотелось облечь свои путаные мысли в слова. И она начала рассказывать. Дора отлично умела слушать и редко прерывала Джоанну, лишь порой переспрашивала кое-что по ходу дела, так как стала плоховато слышать левым ухом.

– Ну вот и все, – закончила Джоанна. – Мама с папой, конечно, ничего не знают. Я не хочу их волновать.

– О, дитя мое… – Дора сжала руки Джоанны и покачала головой. В ее глазах светилась смесь гнева и сочувствия. – Я горжусь, что ты так хорошо справилась. Подумать только, какая могла разыграться трагедия. Но, боже, что за история! Ничего лучше за последние годы не слышала. Я даже вспомнила о Блетчли-парке [30] , где провела два года во время войны, расшифровывая сообщения, полученные с помощью азбуки Морзе.

Об этом Джоанна слышала уже много раз. Если верить Доре, именно ее шифровальные навыки помогли выиграть Вторую мировую войну.

– Наверное, то было потрясающее время.

– Я бы с радостью поведала тебе, что происходило за закрытыми дверями, детка, но я подписала акт о неразглашении государственной тайны и обязана хранить секреты до самой смерти. Как бы то ни было, сомневаюсь, что хоть когда-нибудь общественность узнает даже половину из них. Еще чаю?

– Я принесу.

– А я помогу.

Они вместе прошли на безукоризненно чистую кухню. Джоанна поставила чайник, Дора тем временем ополоснула заварник под краном.

– Ну, что будешь делать? – поинтересовалась бабушка.

– С чем?

– Со своей историей. Ты ведь не подписывала никаких бумаг о неразглашении. Если пролить свет на это дело, можно неплохо заработать.

– Бабуль, у меня не хватит доказательств. Тем более я на собственной шкуре выяснила, что ради сохранения этой тайны высокопоставленные люди готовы даже убивать. Слишком многие уже погибли.

– А что у тебя вообще есть на руках?

– Оригинал записки, которую прислала мне Роза, ксерокопия любовного письма, адресованного Майклу О’Коннеллу, и театральная программка «Хэкни Эмпайр», которая вроде бы почти и не связана с этой историей, но подтверждает, что у Джеймса Харрисона было другое имя.

– Ты захватила письма и программку с собой?

– Да. Я всегда ношу их в рюкзаке, а ночью кладу под подушку. Все еще опасаюсь, что за мной кто-нибудь следит. Однако они мне больше ни к чему. Может, положишь их к остальным своим реликвиям, связанным с королевской семьей?

Дора собирала старые газетные вырезки и фотографии, и эта коллекция, выдающая в ней ярую монархистку, была в семье объектом постоянных шуток.

– Что ж, давай посмотрим.

Вернувшись с чайником в гостиную, Дора налила две чашки чая и устроилась в своем любимом кресле.

– Неужели ты и вправду допускаешь мысль, что у одного из твоих драгоценных королей могла быть интрижка на стороне, особенно у того, кто женился на твоей любимой принцессе? – заметила Джоанна, роясь в рюкзаке в поисках коричневого конверта.

– Мужчины есть мужчины, – пожала плечами Дора. – Да и до недавнего времени для королей и королев было в порядке вещей заводить себе любовниц и любовников. Отлично известно, что происхождение многих монархов вызывало немалые сомнения. Знаешь ли, детка, в те времена ничего не слышали о способах предохранения. В Блетчли-парке я дружила с женщиной, чья мать служила в Виндзоре младшей горничной. Она мне многое порассказала об Эдуарде VII. У него была куча любовниц, и, по ее словам, он обрюхатил по меньшей мере двух из них. Спасибо, прелесть моя. – Дора взяла в руки конверт и вынула из него бумаги. – Итак, что у нас здесь?

Дора прочитала письма, затем открыла театральную программку.

– Я несколько раз видела сэра Джеймса в театре, – проговорила бабушка. – Но здесь он выглядит по-другому. Я помнила его темноволосым, а на этой фотографии блондин.

– Когда он превратился в Джеймса Харрисона и принял новую личность, то покрасил волосы в черный цвет и отрастил усы.

– А это кто? – спросила Дора, глядя на фотографию, которую Джоанна нашла на чердаке Хейкрофт-хауса.

– Джеймс Харрисон, Ноэль Кауард и Гертруда Лоуренс. Учитывая, что они в вечерних нарядах, наверняка этот снимок с какой-нибудь вечеринки в честь премьеры.

Дора внимательно изучила фотографию, потом взглянула на снимок Джеймса Харрисона в театральной программке.

– Боже милостивый! – выдохнула она и удивленно покачала головой. – Вовсе нет!

– Что значит – нет?

– Этот мужчина рядом с Ноэлем Кауардом определенно не Джеймс Харрисон. Подожди минутку, и я тебе это докажу.

Дора встала и вышла из комнаты. Послышался шум открывающегося ящика и шорох бумаги. Наконец Дора вернулась с торжествующим блеском в глазах, снова села, положила на стол стопку пожелтевших газетных вырезок и поманила Джоанну к себе. А после указала на выцветшую зернистую фотографию, потом на остальные и в конце концов положила рядом с ними найденный Джоанной снимок.

– Видишь? Без сомнений, это один и тот же человек. Ты просто приняла его за другого, детка.

– Но… – Дыхание сперло, ее слегка затошнило. Глядя на фотографию, Джоанна попыталась осознать увиденное. Затем указала на лицо в программке, принадлежащее молодому Майклу О’Коннеллу. – И это тоже не он?

Дора сняла очки и пристально посмотрела на Джоанну.

– Сомневаюсь, что в те времена принц, второй в очереди на трон, стал бы выступать в спектакле в «Хэкни Эмпайр».

– Хочешь сказать, что мужчина рядом с Ноэлем Кауардом – герцог Йоркский?

– Сравни это фото с другими его снимками: в день свадьбы, в форме офицера военно-морского флота, во время коронации… – Дора ткнула пальцем в лицо. – Говорю тебе, это он.

– Но фотография Майкла О’Коннелла в театральной программке… Такое чувство, что это один и тот же человек.

– Как будто двоится в глазах, верно? Кстати, детка, я принесла кое-что еще. На это стоит взглянуть. – Дора достала очередную вырезку. – Признаюсь, я удивилась, когда ты упомянула о «госте», прибывшем в Ирландию в начале января 1926 года. Смотри, на этом снимке герцог и герцогиня, которые в январе 1926 года приезжали в Йоркский собор. Родители тоже были там в толпе собравшихся. Так что очень сомневаюсь, что герцог примерно в то же время мог находиться в Южной Ирландии. В те годы подобные путешествия занимали довольно много времени. К тому же герцогиня тогда носила первого ребенка, она была на шестом месяце беременности. Насколько я знаю, эта пара не покидала берегов Англии до тех пор, пока в следующем году они не отправились в Австралию.