Чтение онлайн

Он взял кофе, через открытую в кухне дверь вышел во двор, сел в раскладное кресло и огляделся. Раннее июньское солнце освещало пустую спортивную площадку перед домом и опушку леса, куда вела узкая протоптанная дорога с сырым от росы кустарником по краям. Небольшой сад отделял дом от выложенной красным кирпичом дорожки, на которой появлялись и исчезали ранние бегуны, велосипедисты и любители собак. Мирное неторопливое воскресное утро… Он прикрыл глаза и подставил лицо ещё не жаркому солнцу…

– Как ты тут. Ещё кофе хочешь?

Он открыл глаза. Она стояла перед ним с собакой на поводке. Собака радостно подвывала и тянулась в сторону леса.

– Иду гулять собаку. Пойдёшь со мной?

– Пойду. Он отставил пустую чашку, поднялся из кресла.

Подойдя к лесу, она спустила собаку с поводка, и та счастливая начала носиться вокруг них, борясь с толстой палкой, которую, не смотря на то, что она цеплялась за каждый куст, не выпускала из пасти. Они шли не спеша, постоянно касались друг друга, стараясь удержаться на узкой дорожке. Говорили о её детях, о том, что она построила этот дом, чтобы они могли жить и ощущать природу. Обсуждали и оборотную сторону жизни за городом – изнуряющий московский трафик. Он спрашивал что то, шутил, она отвечала, смеялась, поднимая на него свои чудесные излучающие тепло глаза, в которых он чувствовал призыв.

Когда они вернулись с прогулки, утро закрутилось в полную силу, с завтраком, уборкой, готовкой. Появились новые гости. В наступившей суете про него как то забыли. Он усевшись в сторонке, разглядывал приходящих, не вмешиваясь, слушал разговоры и наблюдал за хозяйкой. Он обратил внимание на её тёплые отношения с крупным полноватым мужчиной, пришедший со своей девушкой. Присмотревшись, он понял, что это был её бывший муж и отец именинницы и старшего сына. Ближе к обеду появился ещё один молодой человек, который оказался отцом младшего ребёнка. Он догадался, что это о нем она писала, что наконец избавилась от мужика, и может возвратиться к себе в спальню. «Мужик» вскоре уехал, забрав именинницу, которую обещал сводить в кино.

К обеду гости разошлись, и все засобирались к брату на дачу. Позвали и его. Он обрадовался, что сможет побыть ещё несколько часов в её обществе. И с удовольствием согласился. Делать в городе было нечего. Путь был недолгий, впереди ждал обед и вечерний чай из самовара на веранде. Собрали детей, оставшуюся еду, забрались в её маленькую красную машинку и поехали. Он поехал за ними.

Небольшой участок был аккуратно ухожен: фруктовые деревья цвели, кусты клубники и малины плодоносили, везде росло много цветов. Пока все вокруг занимались хозяйством, он старательно расслаблялся и развлекался как мог: полежал на диванчике–качелях, поиграл с детьми, попил пива с братом. Однако ни на минуту не терял из виду её. Высокая, тонкая, узкобёдрая, в маленьких шортах и короткой, открывающей плоский живот майке, едва прикрывающей маленькие груди, с живым подвижным лицом, она была удивительно привлекательной и вызывала желание. Однако, и во время обеда, и потом за чаем, она вела себя ровно; была вежлива, но казалось не обращала на него особого внимания. Он вспомнил вчерашний «урок танго», утреннюю прогулку и подумал: “Неужели я ошибся? Выпил вчера и напридумывал чёрт и что”. Он старался выбросить её из головы, говорил себе, что это бред, подсмеивался над собой, напоминал свой возраст и их родственные отношения, но в моменты, когда их глаза встречались, его аргументы блекли...

Начало темнеть и он собрался уезжать. Сославшись на дела в городе, собралась и она. Они попрощались и выехали за ворота. Проехав несколько метров, она остановилась, перекрыв ему путь, и вышла из машины, чтобы закрыть ворота. Он тоже вышел. Его мучило ощущение незавершённости, и неясного ожидания. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но она опередила его:

– Я тебе ещё сегодня нужна?»

Его сердце взлетело. Не желая выдавать охватившее его радостное волнение, помедлив, ответил, что никаких планов нет, чтобы куда ни будь сходить, ещё не думал, и поколебавшись предложил:

– Если только ко мне? И не удивился, когда она легко согласилась.

По пути домой он тщетно старался не думать о том, что должно произойти. Она оставила машину на улице, он ждал у шлагбаума, перекрывающего въезд во двор. Они молча прошли через двор, вошли в подъезд и поднялись на 14 этаж. Он поковырялся с ключами и открыл дверь. Привычно, он видел потом это много раз, она скинула туфли, удобно уселась с ногами на диван, вытащила из сумки книгу.

– Я сейчас, сказал он и, потолкавшись пару минут по комнатам, подошёл и сел рядом. Она повернулась ко нему. Он увидел её глаза, пробормотал что-то нелепое вроде «нет нет, так нельзя, что скажет брат», и притянул к себе. Её губы раскрылись ему навстречу, языки встретились и разошлись, исследуя и лаская. Их первый поцелуй был долгим. Отвлёкся только, чтобы стянуть с неё маечку и выпустить на волю пару прекрасных маленьких грудей. Он целовал и покусывал её уши, массировал и целовал твердеющие соски, вёл языком вниз по животу...и после некоторой суеты, связанной с нежеланием шорт оставить попу, ему открылись бесстыже обнажённые набухшие и влажные нижние губы. Он опустился на колени, и погрузился в эту пульсирующую бездну. Она начала тихо стонать. Потом громче, громче, стоны превратились в крики, её сотрясала дрожь...Потом она ласкала его. Потом они лежали обнявшись, он осторожно целовал её губы, глаза; её пальцы почти невесомо двигались по все ещё чувствительной коже, и он думал о том, что комфорт естественности и совпадения их реакций, который он ощущал практически с первого разговора и в переписке, подтвердился в их близости.

Потом она заспешила домой и, не дав себя проводить, уехала. Позже ночью он смской справился, где она и как дела. Её ответ был противоречивый, но тем не менее убедительный: «Дома. Хочу есть, спать и жить. Буду курить и читать.

Где танцуем?

На следующий день был понедельник, его первый рабочий день. Он приехал с непростой задачей начать реструктурирование компании, которая уже переросла свой настоящий вид. Митинги и дискуссии шли одна за одной, и также почти непрерывно шли смски:

– Я у тебя утащу какую-нибудь из фотографий, ладно? Хочу понять, почему картинки не выходят. Вечером буду водителем и грузчиком, освобожусь около девяти за городом. Где танцуем?

– У меня, если не упаду от усталости.

– Ок, собака уедет в гости на неделю, чтобы у меня были развязаны ноги. Надеюсь, что ты таки будешь жив, в худшем случае хотя бы книжки тебе выдам. Грекову нашла. Нечеловечески боюсь, что ты не захочешь меня видеть. Очень много буковок хочется тебе скормить. И смотреть из-за плеча, как ты их читаешь. И слушать, что ты о них думаешь. Осторожно отодвинула пытающуюся назначиться на завтра встречу. Ощущаю себя злостной прогульщицей. Прогулять работу без смертельного риска для жизни - вот это уж действительно нарушение всех человеческих норм и правил. Сижу перед стаей журналистов. Ой! принесли фотографии с предыдущего мероприятия с седой мной. Красивые…

Вечером он ждал её дома. Как они встретятся? Что скажут её глаза? Это будет их первая ночь вместе. Он подошёл к окну, полюбовался панорамой вечерней Москвы, горящими в закатном солнце зданиями Белого дома, Высотки на Красной Пресне, поднимающимися за Москвой рекой небоскрёбами Москвы Сити. Целая неделя впереди! Он радостно вздохнул, потёр руки и пошёл накрывать на стол. Салат, полуфабрикаты из магазина внизу, и Мерло из дома, которое он взял за правило возить с собой в Москву. Эта привычка появилась, после того, как несколько лет тому назад они с сыном, решив отпраздновать их почти случайную встречу в Москве, вылили в раковину одну за другой две бутылки рекомендованного в магазине «самого лучшего» вина.

Зазвонил домофон и он пошёл открывать. В лёгкой майке, сарафане без рукавов, и плоских туфлях, с рюкзаком за спиной и большой сумкой в руке, она могла бы выглядеть как заблудившаяся девчонка, когда бы не её огромные глаза, сияющие ему навстречу. Она не успела опустить вещи. Он потянулся к ней, обнял за талию, другая рука удобно легла на затылок, их губы раскрылись…

–Вот, сказала она. Собаку сдала. Дети на даче. Теперь вся твоя. Сбросила вещи и прошла в комнату.

Он не помнил, о чём они говорили за ужином, помнил только, что пили много вина, было весело и они всё время смеялись. Счастливый, он смотрел и спрашивал себя, что делает её формально не красивое круглое лицо с широким носом и тонкой верхней губой удивительно привлекательным и родным. И находил ответ в её глазах. Огромные, миндалевидные иудейские глаза на обыкновенном русском лице, сейчас призывно сияющие ему навстречу, они жили отдельной жизнью, затягивали в омут, в котором роились неясные, давно забытые и теперь тревожащие душу, ностальгические образы, мелодии и мечты его прошлой жизни. Она казалась своей, частью идеализированного им мира, который он оставил много лет назад, сразу после женитьбы.

– Чего задумался? Он усмехнулся.

– Да так, сантименты старого дома. Ну что, танцуем?»

Они встали из-за стола, и тут оказалось, что ей не в чем танцевать. Её туфли не скользили на паркетном полу квартиры.

– Тогда пьём», сказала она.

– Ну уж нет! Он вытащил из чемодана пару белых толстых котоновых носков, которые использовал для упаковки бутылок с вином, и протянул ей.

– Одевай. Это лучше туфель.

Она засмеялась и надела носки, оказавшиеся почти в пору. Он включил музыку.