Чтение онлайн

Сбережения и то, что певец сумел сколотить за годы тяжелого труда, моментально обратились в прах. Как теперь, в подобных обстоятельствах, содержать две семьи? А тут еще в 1921 г. родилась третья дочь – Мария подарила ему малышку Дасию, крестником которой стал Максим Горький.

Полная катастрофа оказалась неизбежной, и певец покинул Россию вместе с Марией и дочерьми, с неизъяснимой болью оставляя первую семью в Москве. Он уезжал на гастроли, надеясь заработать на жизнь для обеих семей. Федор Иванович даже мысли не держал, что уезжает навсегда, когда поднимался по трапу парохода.

За рубежом в бесконечной череде выступлений он дал концерт – благотворительный, в пользу детей нуждавшихся эмигрантов. За это на родине большевистские власти немедленно объявили его «белым» и «заклятым врагом пролетариата». Понимающие люди толково и доходчиво разъясняли Федору Шаляпину, что возвращаться в Советскую Россию ему не стоит и что именно его ждет, если он все же решится вернуться. Об этом за границей в 1922 г. уже прекрасно знали: большевики сотнями расстреливали арестованных и заложников.

– Мировая слава тебя не спасет, – сказали Шаляпину. – Для них она пустой звук! Не более того.

– Но моя семья в Москве?! – с надрывом вскричал Федор Иванович.

Его вопрос повис в воздухе. Великий бас понял: надо начинать жизнь заново, теперь вдали от Родины.

Он шестнадцать лет пел за рубежом, жутко тоскуя по России. И из всех гастрольных поездок, – а Шаляпин объездил с концертами практически весь мир! – Федор Иванович возвращался в парижскую квартиру, которую купил для трех дочерей и любимой женщины.

Возвращался, пока был жив. Много лет спустя на Родину вернулось его сердце…

В жизни поэта Владимира Владимировича Маяковского исследователи его творчества, вкупе с отечественными и зарубежными литературоведами и историками, до сих пор с удивлением обнаруживают немало тайн и загадок. Даже его странная смерть постоянно вызывает ожесточенные споры, хотя с той поры прошло уже более семидесяти лет – гибель Маяковского большинство экспертов твердо считают инсценированной и, в разрез официальной версии, настаивают на том, что поэта убили.

Огромное количество загадок преподносит экспертам и личная жизнь знаменитого поэта, которого в советские времена любили высокопарно именовать не иначе как «певцом пролетарской революции». Впрочем, по большому счету вряд ли он являлся таковым. Любимец женщин, огромный, остроумный и красивый мужчина, легко покорявший сердца многих известных красавиц, он вдруг стал членом семьи Лили и Оси Бриков. Почему? Есть сведения, что ему это просто силой навязали советские органы госбезопасности ВЧК-ГПУ, давними агентами которых являлись оба супруга Брики. Такому повороту имелись свои причины.

И все же поэт-бунтарь иногда вырывался на волю из тесных оков, и тогда рождались новые загадки и легенды.

В начале XXI в. Россию в очередной раз посетила с визитом преподаватель весьма престижного в США Леман-колледжа, специалист по социологии и экономике, философ, автор многих книг Патрисия Томпсон, настоящее имя которой – Елена Владимировна Маяковская!

Это дочь великого поэта, имевшего в Америке семью, любимую жену и маленькую дочь, к которым он постоянно рвался, но… так и не смог вырваться. И так никогда и не узнал, что у него есть внук…

В начале XX века, в 1904 году, накануне первой русской революции, в далеком башкирском селе Давлетканово, в семье обрусевших немцев-эмигрантов родилась девочка, которую назвали Елизаветой.

Ее отец, Петр Зиберт, и мать, Елена Нойфельд, имели хорошее по тем временам состояние и, несмотря на то что Давлетканово лежало страшно далеко от Москвы или Санкт-Петербурга, от знаменитых университетов и Высших женских курсов, сумели дать дочери приличное образование. Когда возник вопрос, где нужно учиться Елизавете, отец решил:

– Думаю, лучшим вариантом станет школа менонитов. Они дают весьма полезные знания и значительное внимание уделяют изучению языков. Зная язык, владеешь еще одной культурой, а это всегда пригодится в жизни и даст верный кусок хлеба.

– Ты считаешь, все теперь столь ненадежно? – испытующе посмотрела на Петра жена. – Тебя напугали события пятого года? Скажи мне честно.

– Мы живем в совершенно непредсказуемой стране, – сокрушенно покачал головой Зиберт. – Вспомни историю: Разин, Пугачев и другие сотрясатели основ. Да и в мире неспокойно: внешне все благополучно, однако явно начинает попахивать большой войной.

– Значит, все может повториться? – обреченно спросила Елена. – И события способны обернуться еще худшим образом?

– Надо быть готовым ко всему, – развел руками Зиберт. – Что случится дальше, знает только Бог!

Маленькую Елизавету отдали в менонитскую школу. За время обучения девочка прекрасно овладела немецким, английским и французским языками. Со своей стороны родители старались привить ей чувство собственного достоинства и воспитать твердый характер, способный не согнуться и не сломаться при любых жизненных невзгодах.

Как и предполагал Петр Зиберт, Россия действительно стала страной непредсказуемой и ужасающе бунтарской. Добропорядочным и состоятельным немцам оказалось в ней совершенно нечего делать. Сначала началась Первая мировая, и Зиберт горестно сказал:

– Боюсь, это начало конца.

Политические и военные события развивались медленно и в то же время стремительно: в 1917 году произошла революция, и власть оказалась в руках большевиков. Впрочем, скорее это была не революция в полном смысле, а просто вооруженный переворот. Однако для семьи Зиберт-Нойфельд политические акценты не имели никакой разницы.

– Видимо, это конец, – тоскливо констатировала Елена.

– Да, – согласился с женой Петр. – Нужно срочно все обращать в деньги и уезжать из России.

– Куда?

– Как можно дальше, наверное, даже не в Европу, а может быть, попробовать за океан?

Все подробности их исхода из полыхавшей страны сейчас восстановить практически невозможно. Однако можно с уверенностью предположить: открытым оставался путь на Дальний Восток, в город-порт Владивосток, поскольку практически вся Сибирь и значительная часть европейской территории России, вплоть до Волги, оказались в руках войск Верховного правителя России адмирала Александра Васильевича Колчака. Благодаря этому семья немцев Зиберт-Нойфельд могла эмигрировать куда угодно, лишь бы только добраться до порта и сесть на пароход.