Чтение онлайн

Почему такая сегрегация в наказании — неизвестно. Как будто закон, давая отцу поблажку, хотел доказать, что отец-сводник меньший грех совершает, ибо девица и без его вмешательства любовные утехи на стороне находила, а вот муж-рохля не должен надеяться на постороннего или корыстолюбия ради на прелюбодеяние жену толкать. Аморально это! Русский свод законов в этом вопросе более однозначно выразился: парень 12, а девка 11 лет, идите, вступайте в брак, нечего девственниками расхаживать, честной народ смущать, блуду учиться. А если ты девица и замуж еще не вышла, то блюди себя и к молодцам на колени не садись, не напивайся, не скачи по столам и скамьям и не давай себя тискать, яко стерву по всем углам.

В начале семнадцатого века жениться и замуж выходить стали несколько позже — в 14–15 лет. Таким молодым мужем был император Петр II, обрученный в возрасте чуть больше 13 лет. И, кроме мужа, молодой царице видеть другое мужское общество не полагалось. С малолетства так было. Ведь девицы, которые потом женами становились, росли в теремах, а это вроде тюрьмы. Там окна узенькие, со вставленными решеточками. Росла такая девица, лишенная света и воздуха, в комнатах, напоминающих клетку, — не только маленькие окна, но и двери с замками. А чтобы выйти, ей надо через комнату отца пройти, который прятал ключ под подушку. Ни один мужской взгляд не должен проникать к девицам до замужества. (После замужества не лучше.) Женились, не видя и не будучи видимы. Главное лицо в этом вопросе была сваха. Укажет она жениха, молодой надо во всем повиноваться. В церковь она шла молча, покрытая густой вуалью. И ни одного лишнего слова или жеста ей не полагалось, только ответ священнику.

И вот Петр I задумался над такой долей девиц и порешил своими приказами положение ее бесправное несколько улучшить. Негоже ведь девке будущего мужа совсем не знать. От этого не только любовь, а, значит, русское деторождение страдает. И в 1710 году такой указ издал: «Чтобы женщины и девицы имели в обращении с мужчинами полную свободу, ходили бы на свадьбы и пиршества, не закрываясь» [4] .

Родителям вменялось в обязанность подписывать заявления о том, что они не принуждают своих детей к браку. Правда, сей закон на крестьян не распространялся. С мнением крестьянской девки насчет выбора себе мужа не больно считались.

Зевает, значит, наша скучающая царица без мужского общества. Даже слуги, и те женщины. Не причислишь же к мужскому полу дюжину пажей не старше 10 лет?

Цари строго следили за целомудрием своих жен. Пояса целомудрия, еще называемые «поясами Венеры», не всегда, правда, им надевали, ну разве для пущего спокойствия, когда в заморские страны на войны отправлялись. Да и то сомнительно это предположение, что-то мы в русских исторических музеях этих самых поясов целомудрия не видели, вот в западных — да, в западных их сколько угодно! Поезжайте в Париж или в Лондон к мадам Тюссо, в национальный музей Мадрида или в Венецию, и вы там увидите эти самые пояса всевозможных форм и калибров, как и полагается, для богатых и бедных. Для богатых они сделаны из серебра или даже из золота, с красивой чеканкой или даже инкрустацией из драгоценных камней. Большие мастера, видно, над ними работали. А для бедных — из простого железа. Висит себе такая решеточка на четырех цепочках, обвитых шелком, бархатом или простым холстом, две цепочки приделаны сзади, две спереди решеточки болтаются и придерживают ее с двух сторон. А сзади, поверх бедер, пояс запирается на замочек со специальным очень сложным ключиком для открывания. Если какая смышленая дамочка хотела в личное пользование второй экземпляр ключика заиметь, должна была мастеру большие деньги заплатить. Своей шкурой, даже головой рисковал, бедняга. Обычно же сей ключик держит муж у себя в кармане, открывает по мере надобности свою собственность, для посторонних же вход запрещен. Ведь поясок устроен так, что носившая его женщина могла справлять свои естественные надобности, но не половой акт. Как говорится: «близок локоть, да не укусишь!» Оказывается, это изобретение сатрапа Падуанского, тирана Франческо II, чтоб ему пусто было, веками в мире царствовало. Археологов прямо оторопь взяла, когда узрели они выкопанный где-то в недрах Африки шестнадцативековой женский скелет с этим, значит, усыпанным драгоценными каменьями набедренным поясом на изъеденных костях! Почему мужья так охотно надевали пояса целомудрия своим женам? Из одной ревности, думаете? Конечно, и это в расчет бралось. Но главным образом потому, что существовало древнее поверье, что прелюбодеяние жены может принести несчастье мужу. Он может быть убит на войне или на охоте. Поэтому, прежде чем идти на войну или на длительную охоту, мужья иногда силою «выколачивали» из своих жен признание в неверности и просили доброго духа простить им это прегрешение. Охотники на слонов в Восточной Африке до сих пор верят, что если жены изменят им, то слоны нападут на них и они погибнут. Если до такого охотника дойдет слух о плохом поведении жены, он немедленно прерывает охоту и возвращается домой не столько от ревности, сколько от убеждения, что будет растоптан слоном.

Но хоть по известной пословице, «бедность не порок», но далеко и не радость, поскольку даже грубые, железные пояса не каждый бедняк мог себе позволить приобрести для жены. И выход находили, прямо скажем, кощунственный, но ведь каждому хотелось охранить жену от соблазнов. Вот и выдумали: в женский половой орган вводились предметы, нелегко оттуда извлекаемые. Впрыскивались, например, кислоты, вызывающие длительные воспаления. Где уж такой женщине до любовных утех, если при малейшем прикосновении она, как резаная, от боли вопит что есть мочи. Но нам кажется, что такой муж-сатрап поступал весьма неразумно. Ведь он и сам долго не мог воспользоваться ласками жены и поступал, как та собака на сене: сама не ест и другим не дает. А привлекательной в половом отношении каждой женщине ох как хочется быть. От дикарей до современной красавицы. Так, женщины одного африканского племени до сих пор собирают черную кору дерева мудьи и чернят ею половые органы в убеждении, что этим завлекают мужчин. Не оттуда ли пошло совсем неправильное понятие, что чернота, символизирующая темноту и тайну, как нельзя больше способствует половой любви. И поэтому негритянки-проститутки гораздо больший успех имели у европейцев, чем свои, белые женщины. Неправильное это понятие опровергалось историческими фактами, когда рыжие Мессалины наводнили французские дворы разных там Людовиков, десятками насчитываемых.

Но возвратимся к нашей царице. Зевает, значит, она в своем тереме от скуки без мужского общества. И так ей тошно, так нудно, аж плакать впору. И в этом отношении черкешенка Мария, вторая жена Ивана Грозного, настроения многих русских цариц олицетворяла. А о ней автор так писал: «Тяжело ей дышится здесь! В затхлом, спертом воздухе царских теремов, где не цветами, не лесами пахнет, а ладаном несет да травами сухими. Давит ей голову высокий убор, кика жемчужная, дорогими каменьями унизанная. Жмет плечи душегрея парчовая, тяжел сарафан аксамитный, шумливый, богато расшитый кругом. Слишком грубы, даже порою жестоки ласки царя. Часто ему словно и глядеть противно на ее женскую красоту. Не зря толкуют, что иные, нездешние азиатские обычаи завелись у Ивана, что и гарем он имеет тайный, да и похуже еще многое. Такова женская доля: игрушкой, рабою быть у отцов, у братьев, у мужей своих» [5] .

Намек на азиатские обычаи Ивана Грозного довольно прозрачен. Грозный царь так ушел в кровожадность и сладострастие, что не мог уже довольствоваться одной женской любовью. Бисексуальным он от природы не был, он им стал. Его возрастающая с годами извращенность требовала более острых ощущений. Для этой цели присмотрел он в качестве объекта своей любви смазливого Федьку Басманова, сына боярина, и сделал его своим любовником. После, чтобы проверить чувства Федьки, прикажет ему убить собственного отца, и Федька не осмелился ослушаться. Собственноручно убил своего отца. Один из хроникеров того времени так пишет: «Дмитрий Оболенский поспорил с Федькою и сказал ему: „Я и мои предки служили царю с пользою, а ты гнусной содомией“. Оскорбленный красавчик пожаловался на своего обидчика царю, и голова Дмитрия Оболенского на другой же день пала на плахе» [6] .

Ох уж этот всемирный гомосексуализм! Во все века существовал и процветал, как и самая древняя профессия мира! Сколько этих «меньшинств», законом тогда не охраняемых (не то что сейчас), через историю в альков монархов пролезло? С Александра Македонского все пошло. Он хоть и пяток жен имел, мальчиками отнюдь не гнушался, и чело его матушки Олимпиады, которая сама-то тайно со змием совокуплялась, нередко омрачалось при известии об очередной аномальной связи своего сына. Древняя история вообще славилась гомосексуализмом. Тут и древнеримский Филипп II, живущий с мужем своей дочери, и Нерон, в перерывах между объятиями жены Поппеи переходящий в объятья любовника Пифагора. Часто кровавые драмы на почве гомосексуализма разыгрывались, направляя ход истории в иное русло. Жить бы себе спокойно Помпею, мужу Антонии, которая была дочерью хоть и хромого, но могущественного Клавдия Тиберия, да грех его попутал своим гомосексуальным наклонностям волю дать. Он купил за огромные деньги красавца раба Лицидаса и так в него влюбился, что жить уже без него не мог, и каждый день вместо спальни молодой жены посещал спальню своего раба. Ну, терпела, терпела Антония адские ревностные муки, не выдержала, пожаловалась батюшке: «Вот, значит, батюшка император, вы все наследника от меня ожидаете, внука своего, значит, а какой уж тут внук, если мой муж жену себе иного пола выбрал?» Не стерпел Клавдий Тиберий такого оскорбления женского пола вообще и своей дочери в частности и, не сходя с места, приказал страже подняться наверх и там без суда и разбирательств прикончить влюбленную парочку, что и было исполнено. А кровавая драма, происшедшая на английском троне?

Жены терпели, терпели любовников своих мужей — и не выдержали наконец. Не пожелали несчастливыми по свету ходить, и раз уж в семейном алькове ничего не получается, решили сатисфакцию на государственном троне получить. Муженьков своих гомосексуальных с трона повыпихивали и сами сели королевством править. Ведь именно так случилось в XIV веке с Изабеллой Французской, женой английского короля Эдуарда II. Она тоже сначала плакалась на свою горькую долю отцу в жилетку, французскому королю Филиппу Красивому: дескать, что это, батюшка, за порядок такой? Мой муж поступает со мной, как с выжатым лимоном — все последние мои соки выжал четырьмя тяжелыми родами и теперь с сознанием хорошо исполненного долга спальню мою игнорирует, а с молоденькими мальчиками бесчинства во дворце творит. Это что же: «Кончил дело, гуляй смело?» Ну, Филипп Красивый в семейные дела вмешиваться не пожелал, войной на Англию не пошел; тогда Изабелла Французская, взяв инициативу в свои руки, двинулась сама с войсками на Англию; мужа с престола свергла и села на английский трон. И правила так жестоко, что за свои злодеяния получила прозвище «Волчица Франции». А злодеяния ее и впрямь изуверские, достаточно вспомнить, с какой жестокостью и изощренным садизмом она с мужем и его любовником Деспенсером разделалась. Деспенсера живьем кастрировала, а потом распорола ему живот. Мужа, бывшего короля Эдуарда II, посадила в замок-тюрьму Берклей и перед тем как физически его уничтожить, такую вот пытку применила: разогретый докрасна железный прут воткнула ему в задний проход. Не блуди! Вот ведь как бесславно дела королей-гомосексуалистов кончаются. От этой пагубной страсти страдал и Фридрих Великий Прусский, которого отец в молодости в черном теле держал, по щекам бивал, в темницу на хлеб-воду и тяжелые пытки бросал и женил на уродине неимоверной. Ну, Фридрих, перед тем как Великим стать, свой внутренний бунт санкционировал все тем же способом: начал любовь осуществлять со своим слугой Фредерсдорфом. И тут гармония и физическая и духовная была полная: оба друг друга любили и обожали на флейте играть. И часто из спальни его величества раздавались звуки флейты, перемешанные с любовными воздыханиями, пока слуга, угрызениями совести от своего порока мучаясь, не повесился чуть ли не на собственном галстуке.

Нотабене, дорогой читатель, психиатрами давно уже замечено, что все бисексуальные гомосексуалисты после половых сношений со своими любовниками, то есть особами своего пола, впадают в дикую меланхолию или тихую грусть, как угодно называйте это угнетенное душевное состояние, полное раскаяния и угрызений совести. Александр Македонский после половых сношений с Багоазом или Рефастионом впадал в состояние крайней угнетенности, «тяжелая печаль разрывала его сердце». Но ненадолго. Этот своеобразный «алкоголизм» проходил особенно сильно во время каких-либо экстремальных событий. Раненный, правда, не очень тяжело, Македонский удаляется со своим Багоазом, а потом говорит ему: «Ты весь в крови. Иди, вымойся, а то солдаты подумают, что ты убил меня».

Мы, дорогой читатель, совершенно не одобряем многочисленных фактов в мировой истории, когда монархи из-за политических соображений женились на исключительно уродливых принцессах. И вот не иначе как по этой причине сын обезглавленной Марии Стюарт английский король Яков I ударился в гомосексуализм. Его жена Анна Датская была хромой и горбатенькой, с выпученными глазами, крючковатым носом, отвислыми щеками и вдобавок еще с гнилыми черными зубами. Ну как, скажите на милость, с такой «чернозубой» красавицей в постель ложиться, детей плодить, государственный долг выполнять? Но ложились и выполняли, ибо благополучие короны ценили выше личных интересов. Но на психике, конечно, это отражалось. Короли стали с некоторым отвращением на женский пол поглядывать и с большим вниманием на мужской. И тот же Яков I, наплодив со своей уродливой женушкой шестерых ребятишек, не от хорошей жизни ударился в гомосексуализм. Да еще в какой! Полный диких страстей, нечеловеческих мук и страданий самых искренних!