Чтение онлайн

А знаете, что такое аксамит? Это бархат, и царицы просто обожали эту ткань. Лучшие парадные платья шились из аксамита. И каких только аксамитов в ту пору не было, разных цветов и всевозможной выделки. На Руси его еще делать не научились: привозили из Византии и из Венеции. А здесь — выбирай любой! Для дорогих одежд шел шестиниточный аксамит гладкий, а был еще петельчатый и стриженый! И так будет продолжаться с X по XVIII век! Все богачи ходили исключительно в аксамитах, богато отделанных золотом и серебром. Но в 70-х годах XVIII века вдруг мода на них прошла (о, эта известная скоротечность моды!), и немалую роль в их исчезновении сыграла матушка царица Екатерина Великая, которая, испугавшись непомерной роскоши одежды, вообще запретила ввоз этой ткани в Россию. Почему, дескать, такая расточительность в одеждах? И куда подевались предписания Петра I относительно скромности и простоты одежды? Ведь это Петр I канифас ввел — то есть дешевую хлопчатобумажную ткань в полоску. И постаралась матушка государыня дорогой аксамит и парчу заменить не очень дорогой барежью и казимиром. Помните, у Гоголя в «Ревизоре» жена городничего рекомендует дочери в барежевом платье походить. Или у Чехова: «С какой это стати ты нарядилась сегодня в шерстяное платье? Могла бы нонче и в барежевом походить» («Перед свадьбой»).

А бареж есть не что иное, как недорогая легкая полушерстяная ткань из туго скрученной пряжи. Дешево и сердито! А казимир — это легкое сукно, особенно бывшее модным в XVIII веке и предназначавшееся в основном для мужчин. И все они во фраках и панталонах казимировых щеголяли под ручку с барышнями в тарлатане. А тарлатан — это легкая полушелковая ткань, похожая на муслин. А совсем уж бедные барышни довольствовались дряннехонькой шелковой тканью — фуляром, который люди побогаче исключительно на шейные и носовые платки употребляли. Вот, значит, какая сегрегация в тканях была. По платью, как в Индонезии по инкрустированным зубам, можно было безошибочно определить, к какой касте социального сословия человек принадлежит: к богатым или бедным. Безобразие, да и только! Это только в умной поговорке «встречают по одежке, а провожают по уму», а по нашему мнению, и встречают, и провожают исключительно по одежке. И, может, та девица в фуляровом платьице и умнее, и благороднее той в барежевом. Но нет, поди ты, женихов у второй всегда больше находилось. Не то что теперь, когда демократическая джинсовая ткань, словно революция какая, смела все социальные касты. Поди разбери, кто миллионер, а кто бедняк, если все поголовно щеголяют в неизменных джинсах. Но нет, пардон, богачи и тут на равенство не согласились, разными наклейками свою иерархию давай охранять. Если у тебя наклейка «Левисов» или «Вранглеров», значит, ты богач, в дорогом магазине джинсы купил. А бедные тоже не промах. Богачам в пику стали наклейки фальсифицировать. Возьмет какой-нибудь подпольный портной и в своей коммунальной комнатушке пошивочный цех устроит. Из паршивенькой джинсовой, отечественного производства ткани свои шедевры создает. И выходят оттуда свои «левисы» и «вранглеры» с кривыми швами и расползающейся ширинкой. Ничего, такой бедняк любому богачу нос утрет. Сидит себе в метро, как барин какой, нос кверху и старушкам места не уступает.

Однако отвлеклись мы что-то с этими материями. Вернемся к драгоценностям, которые и наши скучающие царицы, и те, веселые, которые позже появятся, очень даже любили. А драгоценностей, надо вам сказать, видимо-невидимо у русских цариц было! В зависимости от их количества и престиж государства оценивался. Эти драгоценности царицы надевали напоказ в торжественных случаях. Ну там какой именитый заграничный гость захочет русскому государю визит нанести, договор, скажем, какой подписать — тут и случай представится царице в драгоценностях к иностранному гостю выйти. Не все же ее нездоровьем отнекиваться, как зачастую бывало. Иногда ее в присутствии пышной свиты на минутку к гостю иностранному допускали. А драгоценности были на царице буквально везде: вшиты в тяжелые многокилограммовые платья, на шее, на голове, в коронах и кокошниках, в ушах, на руках. И выступает она перед гостем тяжело, как истукан какой, повернуться, и то трудно! Бывало, настолько тяжело царице в нелегких драгоценных уборах выступать, что иной раз и переодеться не грех. И не ожидая окончания какой-нибудь торжественной церемонии, когда уж невмочь ей было тяжесть выдерживать, она кланялась, извинения просила и в свою опочивальню удалялась, муки свои тяжкие облегчить. Так именно было с женой Бориса Годунова Ириной Федоровной: когда иностранные гости вдоволь налюбовались и навосхищались ее роскошным архитяжелым нарядом, она шмыг в спальню — переодеться в более легкий. «На голове она имела ослепительного блеска корону, всю выложенную драгоценными камнями с двенадцатью равными башенками, по числу апостолов. В короне находилось множество карбункулов, алмазов, жемчугов, аметистов и сапфиров. С обеих сторон ниспадали тройные цепи из драгоценных камней, преимущественно изумрудов. Одежда государыни, рукава которой достигали пальцев, была сделана с редким искусством из толстой шелковой материи со многими изумрудными украшениями. Она по краям была искусно усажена драгоценными жемчужинами. Сверх этой одежды на царице была мантия другая, с длинными рукавами, весьма тонкой материи, со множеством сапфиров, алмазов и драгоценных камней всякого рода, которыми была покрыта по краям» [16] .

Хроникеры, видевшие воочию венчание царя Алексея Михайловича, говорят, что на царице было так много драгоценностей и брачное платье ее было так тяжело, что она шаталась, не могла стоять на ногах и вынуждена была после некоторого времени удалиться для переодевания. Мы имеем в виду Наталью Кирилловну Нарышкину, мать Петра I. Да и первая его жена, Милославская, думается нам, не менее «тяжкий» наряд имела. Так было тогда принято, и эта мода существовала и на Западе. Вспомним, что Елизавета Английская еле двигалась на приемах от непомерной тяжести своего платья.

Но иногда цари переодевались не от тяжести своих уборов, а от спеси непомерной: заставить иностранцев «тихий ужас» от зависти почувствовать и иными глазами на Россию взглянуть, изнемогающую от богатства, а следовательно, и мощь имеющую. Ведь во все времена и народы, и правители стремились к накоплению в казне золота и драгоценностей, да будет это замечание к предостережению тех правителей, которые через Центральный банк золотой фонд России легкомысленно разбазаривают. Не будут иностранные державы с той страной считаться, в которой золотишка маловато.

Великого князя Василия Ивановича иностранные послы увидели в одеянии, сделанном из чистого кованого золота, а на голове он имел драгоценный венец, который в течение ужина менял три раза. И такая величайшая тяга к драгоценным камням продолжалась вплоть до конца XVIII века. И у нас, и за границей. В России мода на драгоценные камни упала только во времена Александра I, внука Екатерины Великой. На Западе разные свои людовики, тринадцатые, четырнадцатые, пятнадцатые и шестнадцатые, выходили к народу, сгибаясь под тяжестью бриллиантовых цепей. Многие монархи были подвержены страсти коллекционирования драгоценных камней: Карл V только и знал, что копил несметное количество алмазов, рубинов и изумрудов. Король Генрих III носил на себе несколько ниток жемчуга и по кольцу на пальцах, а всего у него было свыше 100 штук тяжелейших дорогих перстней. Франциск I щеголял пряжками, усыпанными драгоценными камнями. Наполеон Бонапарт, уж на что к спартанской жизни в завоевательских походах приученный, страстно любил драгоценности. Он коллекционировал различные старые золотые табакерки, перстни старинной работы, носил в качестве талисмана вставленный в эфес шпаги великолепный бриллиант, приобретший имя «Питт-Регент», что, как мы знаем, бывает только с исключительными драгоценными камнями. Людовик XIV носил огромный бриллиант в качестве застежки на своей шляпе. Этим камнем венчали потом на престол и Людовика XV, и Людовика XVI.

Придворные, с государей и государынь пример беря, начали и свои одежды драгоценными камнями утыкивать и большую изощренность в этом деле проявляли. Они, как попугаи, начали уж без всякого рассудка и здравого смысла вставлять эти самые драгоценные камни в самые различные места. И в шляпы, и в пуговицы, и в запонки, и в одежду, и в обувь, и в шпаги, и в седла, даже в конские гривы.

Кирилл Разумовский, брат любимого фаворита Елизаветы Петровны Алексея Разумовского, которого для ликвидации «мужицкого духа» на шесть лет на учение в Берлин отослали пообтесаться малость, вернулся оттуда не только одним из образованнейших людей России, но и в сверкающем мундире, на котором живой нитки от обилия драгоценных камушков не было.

Фаворит Екатерины Великой Потемкин носил на голове шляпу, и тяжесть нанизанных на нее бриллиантов была так утомительна для «светлейшего», что чаще она красовалась не у него на голове, а сзади нес ее специально приставленный лакей. Этот же Потемкин, чудак из чудаков, ошеломил светское общество и всех дам тем, что вместо десерта на его званом обеде им подали хрустальные чаши, наполненные бриллиантами, которые он заставлял дам «хлебать» ложками. Перещеголял «светлейший» того богача, который на званом обеде чествовал гостей черной икрой, заставляя их есть ее деревянными ложками. У Потемкина этими ложками изволили… кушать бриллианты. Второй любимейший фаворит Екатерины Великой, Ланской, упал в обморок, узнав, что пропустил случай купить коллекцию драгоценных камней. Об этом матушка царица сама в своих записках потомков извещает. Правда, этот любимый фаворит уж очень хил был: он вечно либо в обмороки падал, либо лихорадка ему докучала.

Уж на что сын Екатерины Великой Павел, особой экономности, если не сказать, скопидомству приверженный, но и он купил какой-то необыкновенный красный берилл, цены непомерной, потому как выглядел он на рубин в десять каратов. Женщины не красотою или какими другими особыми талантами стали славиться, а изобилием или значимостью своих драгоценных камней. Так, богачка Татьяна Юсупова значительно престиж свой подняла, потому как имела бриллиант под названием «Полярная звезда», принадлежащий некогда испанскому королю Филиппу II, а потом графине де Шаво, у которой еще была жемчужина «Пилигрина» такой необыкновенной круглости, что каталась по столу при малейшем сотрясении. Вот, имея такие драгоценности, эти особы, сами по себе ничего не значащие, в историю входили.

Придворные, все поголовно, начали копить драгоценности. Потом, когда фаворитов русских цариц слегка «попримяли» пришедшие им на смену правители и конфисковали у них богатства, им досталось несметное количество драгоценных камней. У Меншикова, например, после его падения было найдено 13 миллионов деньгами и драгоценностями и 2,5 пуда золота. Все это Петр II отдал в казну. Бирон, фаворит Анны Иоанновны, в своих дворцах имел огромное количество золота, а бриллианты его жены оценивались в два миллиона рублей. Если здоровая крепостная девка того времени стоила всего 30 рублей, то можете себе представить, какое это богатство. Супруга Бирона, женщина рябая, злая и очень некрасивая, имела платья, по богатству и количеству драгоценных камушков, в них воткнутых, значительно превосходящие платья самой царицы Анны Иоанновны. Они стоили от 100 000 до 400 000 рублей, в зависимости от драгоценностей, их украшавших.

Началась охота за редкими драгоценными камушками. Сама матушка государыня Екатерина Великая за каким-нибудь редким камушком так охотилась, словно от этого зависела жизнь монархии или ее собственная. Покупала их за огромные деньги, нимало не считаясь с ущербом для казны.

Вообще драгоценные камни играли такую огромную роль в жизни царствующих особ, что стоит на них остановиться подробнее.

Предвосхищая все выводы, скажем без обиняков, что тягу к драгоценным камешкам Европа взяла от восточных народов. Индия, Персия, Северная Африка с незапамятных времен ценили и почитали драгоценные камни. Они у них и амулетами, защищающими от различных бед, служили, и лекарствами, и украшением — в общем, были мерилом богатства, а следовательно, и владычества. Вот персидская корона, украшенная огромным шлифованным рубином величиною с куриное яйцо. Вот чаши индийского раджи, наполненные бриллиантами, смарагдами, рубинами и сапфирами.