Чтение онлайн

Муж учился на первом курсе медицинского института, и был горд своим успехом, и Светлана была за него рада. Иногда он встречал ее возле школы, и, хоть она и жила, как говорится, в двух шагах от школы, ей было приятно: так давно никто и нигде ее не встречал, и в автобусе вечером она всегда ехала одна, когда рядом другие обнимались.

Дома муж рьяно старался ей помогать. Она подходила к раковине, мыла чашку, он тут же хватал и мыл блюдце. Она оставляла мытье посуды ему и шла убирать со стола, и он тут же бросал недомытую посуду и шел за ней в комнату. Он радостно суетился, а Светлана ощущала, как ее наполняет раздражение, и все ее силы уходят на то, чтобы не позволить неприязни выйти наружу.

Вечерами, когда она, накормив семью ужином, садилась за письменный стол, муж часами ходил по квартире, брался за все: молоток, мясорубку, ножи... крутил в руках, клал на место, снова ходил по квартире и принимался за капающий кран, расшатанный стул... крутил в руках...

Светлана, как репетитор нерадивому ученику, твердила себе мысленно о необходимости выдержки, старалась помалкивать, не отвлекаться от работы, а все, что было необходимо: починить утюг, заменить лампочку, наточить ножи делала сама, но она многого не умела, и ее постоянно ждали кипы тетрадей, и ей хотелось переложить на кого-нибудь хотя бы забивание гвоздей.

Окрыленная присутствием в доме мужчины, Светлана принялась за ремонт квартиры. Потрескались и потемнели потолки. Стены в ванной комнате, покрашенные жуткого цвета темно-зеленой краской, сыпались. Трубы ржавели и мокли. Пол давно рассохся, и, как зебра, чередовался полосами: половица, щель, половица, щель. Куда ни глянь - все неисправно. Светлана давно мечтала сделать из убогого жилища красивый уютный дом.

Муж охотно согласился с предложением Светланы. Теперь по вечерам он месяц искал доски, две недели доставал цемент.

Однажды, открыв дверь квартиры, Светлана замерла на пороге: весь пол взломан. Муж был радостно возбужден: все-таки действие.

– Но почему не в одной комнате? Зачем же сразу все?

– Тебе ничем не угодишь!

Светлана тоскливо представила дальнейшую жизнь: сбивать доски муж будет не одну неделю - то он устал, то он хочет спать, то нет гвоздей, то нет настроения. И надо дрожать, как бы Антон не переломал ноги. Но Светлана вновь пересилила себя, сдержала эмоции, отложила в сторону тетради, взяла веник, совок, ведро и начала выгребать мусор, оставленный строителями под полом. С каждого квадратного метра выходило не менее трех ведер. Под полом была щебенка, куски цемента, опилки, брусочки дерева, земля, окурки, обрывки провода и даже гривенник. Пару раз вынеся ведро, муж возмутился: "Кому это надо? Не видно". А Светлане казалось, что теперь, когда она знает, что находится у нее под полом, ей уже никогда не избавить квартиру от вкуса и запаха грязи и пыли, если хоть щепотка их останется под полом. И теперь она только о том и думала, что Антон дышит таким грязным воздухом и, наверное, уже замусорил себе легкие. А муж сказал, что все ее рвение оттого, что тяжелые ведра таскает он, а не она. А она, потеряв над собой контроль, сказала, что врачами только и быть таким, как он: кому надо объяснять правила гигиены и вред грязи для здоровья ребенка.

Муж встал в позу, начал с пафосом:

– Я попрошу!

Светлана отмахнулась:

– Иди ты.

– Учительница!
– сказал муж тоном, что, должно быть, означал сарказм, но Светлана вновь отмахнулась:

– Да пошел ты.

И они поругались. И помирились.

Антона положили в больницу, у него тяжелое воспаление легких.

– Кормить, - каждый вечер обманывает Светлана дежурную санитарку в приемном покое, стараясь пройти мимо нее быстро, как бы безудержно опаздывая и торопясь - в больницу пропускают лишь тех матерей, что кормят детей грудью. Санитарка - они разные, но удивительно похожие, или это только кажется Светлане?
– в несвежем мятом халате, с угрюмым взглядом исподлобья, всякий раз смотрит подозрительно, но постепенно лицо Светланы становится им знакомо.

В палате душно и жарко, пахнет чем-то кислым.

Антон, красный, потный, и не понять, то ли от высокой температуры, то ли от духоты, едва Светлана переступает порог палаты, начинает тянуть капризно:

– Хочу домой.

В квадратной комнате десяток кроватей. Дети, а в палате почти все дети груднички, в мокрых подгузниках хнычут на голых клеенках. Пол затоптан.

Светлана дает Антону в одну руку яблоко, в другую - новую игрушку, заводную машинку, раздает яблоки детям, что уже перестали хныкать и прыгать и замерли, стоя в своих кроватках, цепко обхватив пальчиками перекладину и не отводя взгляда от рук Светланы.

Бежит в туалетную комнату за ведром и тряпкой.

Вымыв пол и убрав на место ведро, Светлана столкнулась в коридоре с дежурным врачом.

– Что это вы тут делаете?
– спросила врач грозно, собираясь выпроводить прочь настырную мамашу, но и Светлана уже хотела огрызнуться, мол, в вашей больнице и здоровый ребенок станет больным, но тут они узнали друг друга дежурила по отделению врач, что лечила Антона.

– Он у вас один?
– спросила врач иным, тихим голосом, и у Светланы подкосились ноги.

Один. Единственный. Незаменимый. Солнышко мое. Заинька. Тельце мое любимое, все исколотое.

Больничный сад пуст, темен и неуютен. Сиротливо светятся неприкрытые занавесками окна палат. Вот во втором от края окне на третьем этаже мелькнул детский силуэт - Антон? Или не Антон?

Светлана обняла какой-то ствол, сырой и грязный, и разрыдалась.

Гаснет в больничных окнах свет, Светлана плетется домой. Не зажигая свет, садится, понурая, на стул в углу страшной комнаты со взорванными полами.

– Что ты дуешься?
– появляется откуда-то муж.
– Что ты молчишь? Ты мне не рада, конечно. Где ты была? Я везде тебя искал.

Светлана вскакивает. Везде - это где? Где искал ее он, этот отец ее сына, когда сын лежит в больнице?

Муж зло бурчит:

– Не столько сыночка болеет, сколько мама с ума сходит, - муж подходит ближе.
– Все дети болеют. Ты его на божничку поставь! А для меня у тебя никогда времени нет. У меня вообще нет жены. У меня есть учительница русского языка.

– Если я не буду учительницей русского языка, на что мы будем жить? Ты даже стипендии не получаешь, гений непонятый. Тем, что ты подработаешь, таская овощи на базе? Сегодня принес десятку, завтра ты устал, а там неделю работы для пришлых нет. А у меня нет денег, чтобы сыну конфет купить.

– Нечего таскаться в больницу с полными сумками. Там прекрасно кормят.

– Не-на-ви-жу!
– шепчет Светлана и бессмысленно колотит кулаками по стенке. Муж прав, в детской больнице кормят прекрасно, но что еще может она, здоровая, сделать для больной крохи? А у этого ни от чего аппетит не портится.
– Ты! Ты! Ты посмотри на себя. Глаза - пустые. Голос - искусственный. Ты весь фальшивый, ничтожный!

– Нооо... Попрошу не оскорблять!
– и, грозный, подходит уже вплотную.

– Ненавижу! Убью!
– Светлана перестает колотить кулаками по стене, отталкивает мужа, выскакивает из комнаты, мечется по прихожей, ищет, чтобы схватить. Ничего нет. Хватает старый тапок, бежит с ним в комнату, тупо тычет тапком в грудь мужу. Бросает тапок, мечется по комнате, хватает костюм мужа, тычет им в его грудь:

– Убирайся! Убирайся, или я тебя убью!

Тот неожиданно говорит нормальным спокойным голосом: