Чтение онлайн

Григорий с другом вышли из ресторана, и их карманы, казалось, все, сколько есть на шинели и кителе, были оттопырены, и от этой картины низенький летчик, что стоял рядом со Светланой, росточком стал словно бы еще ниже.

– Поехали, - сказала Вера Светлане и махнула рукой москвичам, - привет. Счастливо вам добраться.

– Вера, - сказала Светлана про низенького, - он обиделся.

– Перезимуют, - небрежно ответила Вера, не опасаясь, что москвичи слышат ее.

– Парни, от винта, - сказал Григорий москвичам и протянул девушкам по пачке шоколада:

– Вам. Мы же не москвичи.

Едва вошли в квартиру, Григорий разлил водку по стопкам.

– Ну, погнали гражданских. Колбаска позеленела, поджарили, сколько мы ее переели, - плюхнулся на диван, довольный, потирает руки, берет в руки стопку.
– А, курочки порхающие. Символ Аэрофлота.

Повернулся к Светлане:

– Почему никогда не видел? Верка, она в каком отделе?

– Да, она не у нас, - наклоняясь к приемнику, ответила Вера.
– Она в школе, учительница.

– Ну, все, - с деланным испугом сказал Григорий, широко разводя руки в стороны.
– Раз учительница, сейчас учить начнет. Ударение не там.
– Григорий поставил бутылку, сел возле Светланы, обернулся.
– И, небось, литературы? Да...- он шутливо отодвинулся.
– Ну, все. Боюсь литераторов. Обязательно что-нибудь напишут.
– Он взял в руки стопку и откинулся на спинку дивана. Одна просила: подвезите. Отец у нее умирал, а билет не дают, нет, и все. Рыдала на весь порт. Жалко стало. Взял. Она письмо в "Тоз" . "Не знаю их имен, не могу найти, вот запомнила номер самолета." Приходит бумага из "Тоза". И командиру отряда: "Подготовить документы к отстранению". И на двадцать дней от полетов отстранили. Потом, правда, даже что-то вроде благодарности объявили. Григорий на миг замолчал, потянулся к столу, подцепил вилкой кусок огурца.

Лишь Светлана слушает Григория. У Веры серьезный разговор с Василием - о неполадках в аэропорту и о том, что нигде нет справедливости: одни командуют и получают, другие вкалывают и довольствуются крохами.

– Только вышел на линию, просит меня одна: надо почту сбросить, рассказывал Григорий, посмеиваясь, как длинный анекдот. Теперь он сидел прямо и держал рюмку в согнутой руке, словно произносил тост.
– Туман, а что-то срочное. Ну, нашел я это стадо, сбросил. Она о моей чуткости на телевидение. И меня на двадцать дней отстранили от полетов. Нарушение. При погоде минимум. И не свой курс. Как это - взял и отправился на поиски? Я этих литераторов боюсь. Все жду, что еще напишут.

– А вы меня во Владивосток свозите?
– спросила Светлана.

– Запросто. Первым же рейсом. Только не сообщайте на кинохронику. Ну, еще по одной. Нас порют, мы мужаем, - и опрокинул водку в рот.

Светлана водку не любила, но ей нравилось сидеть в комнате у Веры, где тихо бормотал приемник, уютно теплилось бра и на столе не лежали стопки тетрадей, а стояли рюмки и тарелки, и за столом велся необычный, даже странный разговор, потому что если Светлана и заходила изредка к кому-нибудь из своих приятельниц - о чем бы они ни начинали говорить: мужчинах, деньгах, политике все равно все их разговоры как-то сами собой переходили в один долгий разговор о детях и школе.

Алкоголь располагал к откровению. Казалось, рядом самые чуткие, самые понимающие тебя люди. И хочется открыть им что-то заветное. Светлана начала читать стихи.

– Ну, вот, - осадил ее порыв Григорий.
– Хвастаешься. В компании надо говорить о том, что всем интересно.

– Ну, давай о самолетах, - буркнула Светлана, стараясь скрыть обиду. Правда, я в них ничего не смыслю.

– А я сам в них ничего не смыслю, - ответил Григорий, и за столом все засмеялись.
– Ну их.

– Ленька домой идет, - говорит Вася, - смотрит, на балконе штаны висят. Влетает, зеленый. "Ты там ничего?" "Ничего. А что?" "Да нет, ничего". Бросается, вынимает из пистончика стираные полсотни. Здесь!

– Теперь эту заначку все жены знают, - говорит Григорий.
– Теперь в погоны. Сотня в один, сотня в другой.

– Левка как-то заначку перепутал. Разделил: заначка и жене. Отдает, та пересчитала: "Что-то сегодня ты много получил". Он аж присел: перепутал.

– Каригин заначку принес. Сотню. По двадцать пять. Разложил в книжке через страничку. Прилетает. К книжке. А книжки нет. К дочке: "Книжку не видела?" "Папа, я ее вчера в библиотеку сдала". "А ты там ничего?" "Ничего, папа". "А библиотекарь? Ничего не сказала?" "Ничего, папа, она скромная, ничего не говорит".

И оба смеются, довольные.

– Все прячете, - подытожила Вера.

– А сколько ни получи - мало, - зло откликается Василий.
– И только и слышишь: устал? Отчего ты устал? Автопилот самолет ведет, а вы в карты всю дорогу играете. Вся работа: руль на себя да руль от себя. Ну, что у вас даже радиола не работает?

– Да диск не крутится, - поморщилась Вера, не отрываясь от тарелки. Она проголодалась, да и водка повышает аппетит.
– Гришка, а что у тебя с радиолой?

– Иголки нет, - вздохнул Григорий.

– Вставь мою, - Вера хлебом подцепила на вилку остатки картошки.

– Да у меня другая, - и Григорий вновь вздохнул.

– Брось жмотиться, - сказала Вера, собирая со стола грязную посуду.

– Да, точно. Могу принести, - протягивая Вере свою тарелку ответил Григорий.

Со стопкой тарелок Вера пошла из комнаты. В дверях обернулась:

– Принеси.

– Ну, только я один идти не хочу, - Григорий, как капризный ребенок, надул полные губы.

– Тут идти-то, - возвращаясь в комнату, настаивала Вера.

– Все равно. Вера, Светлана? На спичках, - и Григорий потянулся за коробком.

Выпало Светлане.

Светлану переполняет ощущение безмятежной траты времени - чувство незнакомое, и ей интересно.

Зайдя в квартиру, Светлана, не снимая пальто, села в кресло.

– Давай, смотри радиолу.

Григорий прошел в комнату:

– Пальто сними.

– Не буду, - в комнате Веры предложение Григория сходить с ним за радиолой Светлана поняла так, как было сказано: грустно одному идти в ночь от шумной компании, но, войдя в чужую квартиру, почувствовала нелепость своего поступка.

– Не будешь?
– удивился Григорий.

– Смотри радиолу, - с ноткой раздражения сказала Светлана, но Григорий, казалось, не заметил ее тона. Спросил, как светский хозяин: "Хочешь кофе? Сигарету?" - и обнял Светлану. Светлана отстранила его руку, сказала, как ей казалось, едко:

– Смотри радиолу.

Григорий подошел к тумбочке, склонился над радиолой:

– Барабанная головка, - он снял головку, протянул ее Светлане.
– У Верки не такая?

– Не такая. Что ты купил какую-то ненормальную радиолу?
– не меняя тона, спросила Светлана.

– Друзья пришли, музыки нет, пошел и купил. Разве так бы я ее купил, виновато ответил Григорий.

Другой мир, - думает Светлана.
– Пришли друзья - купил радиолу. А тут - от зарплаты до зарплаты. Новое зимнее пальто, костюм - ни то что ей, но даже Антону - проблема. А друзья, как правило, приходят, когда в доме нет даже картошки. Тут - другая планета. Пора возвращаться на Землю.

– Пошли, - говорит Светлана.

– Ну, пошли.

В прихожей Григорий обнимает Светлану, сильно, властно, и целует в губы. Светлана вырывается: