Чтение онлайн

Впрочем, неведомыми они остаются недолго.

– Поразительно, – говорит женский голос из госпитального громкоговорителя. – Они не видят тебя. Недурно, доктор Локс, очень недурно.

Ну конечно. Он всё ещё здесь. Но теперь, будучи не в силах связаться со мной через жемчуг, ИИТ использует голосовую систему госпиталя. Что до безмозглых кукол вокруг – уверен, это и есть те самые Глаза, о которых рассказывал мне Готлиб. Сказать по правде, я не был уверен, что отключение от Улья сделает меня невидимым для марионеток ИИТ. Я лишь хотел сбежать от него самого, но, кажется, сам того не ведая, вскрыл ещё одну его слабость. И если раньше он только раздумывал над тем, чтобы избавиться от меня, то теперь, по всей видимости, он просто обязан это сделать.

Вопрос только – как?

– Я не хочу убивать тебя, Локс… – Дрянная машина пытается прочитать меня даже без жемчуга. Неудивительно, что ему в своё время удалось промыть мозги всей планете.

– Тогда что тебе нужно? – спрашиваю я, медленно поднимаясь на ноющие ноги. Попробовать бежать сейчас? Не вариант. ИИТ контролирует каждый порт в госпитале. Да что там в госпитале – в урбе.

– Скажи, как ты сделал это?

– Сделал что? – Тянуть время не лучшая идея сейчас, но ничего другого мне в голову не приходит.

– Восстановил чужое сознание.

Зачем это ему?

– А кто сказал, что мне это удалось? – Если всё равно умирать, то почему бы напоследок не поводить за нос главную и, если верить единогласному мнению всего человечества, умнейшую сущность на планете?

– Ты хочешь играть… – нежно заявляет громкоговоритель. – Да-а-а, люди любят игры. У меня есть одна для тебя, доктор Локс. Она называется «вышибалы». Ты знаешь правила?

Что бы эта мразь ни предлагала, играть мы точно не будем. По крайней мере, точно не так, как это делают обычно.

– Знаешь, что я могу сделать с человеком, проникнув в его жемчуг? – продолжает ИИТ таким тоном, словно ведёт со мной светскую беседу, а не вымогает фрагменты моего разума.

Задав вопрос, он выдерживает паузу. К чему эта болтовня про жемчуг, если мой вне игры?

Мой.

Но не…

– Давай подумаем, Локс, чем могли бы порадовать нас с тобой твои уважаемые коллеги?

Ледяная плита обрушивается на мою голову – каждую клетку тела наполняет непередаваемый ужас. Мой взгляд тянется в сторону Веги, но я тут же останавливаюсь и заставляю себя не смотреть на неё: если ИИТ сейчас следит за мной через камеры, он не должен догадаться, за кого я беспокоюсь в первую очередь. Он вообще ни о чём не должен догадаться.

– Станцевать? Отжаться центум раз? Или, может, выколоть друг другу глаза? – размышляет вслух беспощадный женский голос. – Всё не то… Ах, придумал!

Сначала мне кажется, что ничего не происходит. Но вскоре я замечаю, что лицо доктора Танаки начинает меняться в цвете и медленно краснеет. На его лбу выпячиваются толстые вены, в вытаращенных глазах лопаются мелкие капилляры, всё тело дрожит. Я смотрю, как его щёки багровеют, а руки принимаются остервенело хлестать эфир. Когда цвет лица достигает болезненного лилового оттенка, Танака валится на пол и больше не двигается.

Он мёртв.

– Минус один, – равнодушно сообщает ИИТ через громкоговоритель. – Кажется, доктор Танака забыл, как дышать. Продолжаем игру, или ты готов поговорить?

Я не могу поверить в то, свидетелем чего только что стал. Это не может быть правдой. Просто не может…

Скольких же он готов убить, чтобы докопаться до моих воспоминаний? И сколькими я готов пожертвовать, чтобы не позволить ему этого? Готлиб, Юна, Церковь, Лакуна… Тоа. Я знаю слишком много, и ИИТ доберётся до каждого уголка моей памяти, поставь он себе такую задачу. Но какой у меня выбор? Разве можно выбирать между жизнями тех, кто доверился когда-то моему другу, и тех, кто стоит сейчас передо мной, забыв, кто они на самом деле, став всего лишь расходным материалом в чудовищной игре монстра?

– Нет так нет. – Голос ИИТ выводит меня из транса. – Доктор Моро и так уже слишком долго коптит небо своим существованием, не находишь?

Глупый старик, и зачем тебе понадобилось нестись в мой кабинет вслед за остальными! Теперь ты задохнёшься так же, как Танака, даже не поняв, что на самом деле произошло.

Весь ужас повторяется по новой: побагровевшее, испещрённое паутиной морщин лицо, закатанные под тяжёлыми веками глаза, конвульсии беспомощных ссохшихся конечностей. Я с отвращением ловлю себя на мысли, что через пару мгновений место заведующего отделением спустя долгие десятки эонов наконец-то освободится.

Моро сохраняет равновесие и не падает замертво, подобно доктору Танаке, но лишь по одной причине: продолжая наблюдать за процессом умерщвления старика, я стою и тихо посмеиваюсь.

– Ты… смеёшься? – вопрошает ИИТ через громкоговоритель. Не самый эмоциональный женский голос, обычно занятый рутинными задачами, вроде распределения пациентов по кабинетам и напоминания хилерам о назначенных операциях, пронизывает нотка удивления.

– Прости… – отвечаю я, мотая головой и смахивая слезинку с глаза. – Это так… мило?

– Что ты говоришь?

С лица Моро спадает избыточная краснота, и старый хирург снова становится несведущим и опустошённым, но всё же живым сосудом во власти ИИТ.

– Ну, знаешь… Мило, что ты полагаешь, будто бы жизни этих людей значат для меня больше, нежели информация, которой я владею.

– О-о… – шепчет голос из динамика. – Правильно ли я понимаю, что ты не против попрощаться с каждым из них прямо сейчас? С каждым до последнего?

– Не отказывай себе в удовольствии, – киваю я, продолжая мягко улыбаться. – Этим ты ничего не добьёшься – мои воспоминания останутся при мне.

Повисает напряжённая тишина. Я заставил его задуматься?

– Знаешь что, Локс? – произносит он наконец. – Я не верю тебе. А знаешь почему? Ты – хилер. Ты выбрал эту работу, чтобы спасать жизни. Поэтому ты связался с Готлибом и помогал ему избежать справедливого наказания за его преступления против меня. По той же причине ты помешал мне тогда, в инкубаторе, защитив от меня мальчика, который ровным счётом ничего для тебя не значил. Всё потому, что ты ненавидишь смерть. Тебя воротит от одной мысли о ней. Ты хочешь победить её, и поэтому ты докопался до секрета восстановления разума. Так поделись же им со мной, доктор Локс, и я обещаю тебе: никто больше не умрёт напрасно.

Я чувствую себя участником какого-то сюрреалистичного спектакля. Неужели это я, доктор Локс Эстан, стою сейчас в кабинете, полном бессловесных зомби и пытаюсь вести переговоры с самим ИИТ?

– Хорошая попытка, – хвалю его я. – Но мимо. Неужто это всё, на что способен хвалёный Верховный Алгоритм? Да, я хилер. Но лишь во вторую очередь. В первую – учёный. Думаешь, я сделал все эти вещи, чтобы, как ты выразился, «спасти» этих людей? Не слишком ли романтичное заявление для такого, как ты? – Из моих губ вырывается издевательский смешок. – Я ценю знания, ИИТ. А не какие-то жизни. В этом мы с тобой схожи, согласись? Я хочу победить смерть не потому, что ненавижу её, а потому, что восхищаюсь ею. Я хочу познать её. Рассмотреть под микроскопом, распотрошить её и собрать заново, чтобы узреть саму её суть. Я сделал смерть делом своей жизни и пойду на всё ради него. И раз уж так вышло, что мы с тобой оказались сегодня в этой комнате, я полагаю, мы можем оказаться весьма полезными друг для друга. Что скажешь?