Чтение онлайн

– Скажите, как быстро усваивает реципиент новую идеологию и трудовые навыки?

– Очень быстро, при небольшом внушении без всякой помощи.

– А не может ли реципиент со временем вернуться к своим прежним взглядам?

– В принципе это, видимо, возможно. Но вот прошло почти два года, а у нас таких случаев пока не зафиксировано.

Сидящий на переднем сиденье Мондиал молчал.

– Не возникает ли у реципиентов критических мыслей?

Беседа не мешала Муррею внимательно фиксировать в памяти все, мимо чего они проезжали.

– Что внушаем, то и приобретает.

– Одаренность каждого остается прежней?

– Творческие способности заметно притупляются, исполнительские наоборот. Наблюдается резкое возрастание трудолюбия, исполнительности, послушания, других ценных качеств, которых сегодня недостает людям... А вот и ресторан!
– прервал себя Кристи.

Они подъехали к огромному круглому зданию с купольной кровлей. В три ряда по всей окружности располагались небольшие окна.

– Вы тоже успеете пообедать, - обратился Мондиал к водителю.
– Мы освободимся не раньше половины четвертого.

– Почему так поздно?
– удивился Пэн.

– Все в свое время, господин Муррей, - засмеялся Кристи, чем-то интригуя Пэна.

В большом круглом зале необычной для ресторана почти соборной высоты было людно. Круглое возвышение посредине для оркестра и варьете пустовало. Из динамиков доносилась музыка.

– В заказе доверьтесь мне, господа, - усаживаясь за стол, предложил Кристи.
– Я хорошо знаю здешнюю

кухню.

– Очень вам признателен, - ответил Пэн.

– А вы, господин Муррей, присматривайтесь. Вся обслуга здесь новообращенные.

– Благодарю.

Пэн еле успел зацепить взглядом нескольких официантов, споро обслуживающих посетителей, как к ним подошел красивый мулат лет двадцати пяти. Обнажая белые зубы, он приветливо произнес:

– Добрый день, господин Кристи, добрый день, господин Мондиал, добрый день, господин... простите...

– Господин Муррей, - подсказал Кристи.

– Добрый день, господин Муррей, меня зовут Чарли. Что будете заказывать?

– Скажите, пожалуйста, вы давно здесь работаете?
– обратился к нему Пэн.

– Около года, господин Муррей.

– А чем занимались раньше?

– Не помню. Со мной что-то случилось. Я очень сильно болел, был без сознания. А господа Кристи и Мондиал вылечили меня. Спасибо им.
– Чарли поклонился.

– Вам нравится здесь, Чарли?

– Более чем нравится. Очень хорошее питание, и у меня своя комната.
– Он кивнул на стену.
– Работаю через день.

Хотя такую заземленность чувств и потребностей новообращенных Муррей предполагал, втайне он надеялся услышать нечто иное. Ему захотелось узнать об обслуге ресторана как можно больше. Самый невинный вопрос поможет выявить о них что-то выходящее за рамки сложившихся представлений.

– Вы женаты, Чарли?

– Не знаю, господин Муррей. Вероятно, у меня остались где-то жена и дети, но я их забыл. Новой семьей пока не обзавожусь, вдруг найдется первая.

– А как вы проводите досуг?

– Я ведь еще ученик в граверной мастерской. Мне даже телевизор посмотреть некогда.

– Ну и как успехи в граверном деле?

– Мастер доволен мной. Я уже делаю надписи, могу выполнить орнамент и даже похожий портрет заказчика. Скоро начну работать самостоятельно.

Делая заказ, Кристи проявил изысканный вкус настоящего гурмана. Он так и сыпал названиями причудливых блюд и подробным описанием сложных способов их приготовления. Пэн был равнодушен к пище и в чудесах кулинарии не разбирался. Он наблюдал за снующими по залу официантами, поэтому слушал Кристи рассеянно. А из названных им блюд знал только черную икру да иракский паштет куббу... Но его внимание остановилось на фразе Кристи: "И три билета к тетушке Таире..."

– Что это за тетушка Таира?
– как можно беспечнее поинтересовался Пэн.

– Не спешите, - лукаво подмигнул Кристи.
– Вы получите удовольствие.

Все это не нравилось Муррею: ни двусмысленный Тон собеседников, ни их хитрые, таинственные ухмылки. И даже обстановка в ресторане показалась ему подозрительной. Мало обедающих, люди в военной форме. Особенно смущали круглые ниши с темными стеклами, расположенные в стене по всей окружности зала. Они казались множеством направленных на него глаз некой всевидящей и понимающей следящей электронной системы. Ему даже почудилось, что эти ниши-глаза, словно живые, меняют выражение: то чуть прищуриваются в зловещей улыбке, то смотрят неподвижным карающим оком.

Наконец Муррею удалось оторваться от холодного блеска стеклянных ниш. Зацепившись взглядом за вежливого официанта, обслуживающего соседний столик, он проговорил:

– Обычные люди. Даже не подумаешь...

– Не совсем обычные, - возразил Кристи.
– Вы можете гордиться, господин Муррей, что обедаете в этом ресторане. Вас обслуживает созвездие личностей. Бывшие политические и профсоюзные боссы, партизанские вожаки, литераторы, художники, философы. Другого такого заведения вы не найдете.

– А насколько устойчива социальная роль, которую вы этим людям...
– Пэн не сразу нашел подходящее слово, - предлагаете? Не пытаются ли они изменить ее?

– Новообращенный, как и любой человек, ищет органичную сферу приложения своих сил. И бывает, что находит не сразу. Это в порядке вещей. Но за рамки предназначенного ему амплуа он обычно не выходит.

Официант принес вино, закуски.

Кристи наполнил бокалы.

– Я хочу выпить за вас, господа, - произнес Пэн, - за ученых, которые потрясли меня своим изобретением. Думается, сферу применения вашего облучателя можно расширить. Нельзя ли с его помощью исправлять психику не у здоровых, а у больных, лечить психически неполноценных людей? Предлагаю выпить за то, чтобы возможности вашего изобретения использовались полнее.

– Мы лечим только больных, - заметил Кристи. Все выпили. Кристи тотчас снова заполнил рюмки необыкновенно ароматным, густым синеватым вином. Потом торжественно провозгласил:

– Господа, позвольте мне... Кругом кричат: мы живем в век научно-технической революции. Революция - это переворот не только в общественной жизни, но и в умах, это смена господствующих сил и тенденций. Так вот, научная революция совершается ради того, чтобы господствующей силой в умах стала наука, а в обществе - ученые. Поэтому, господа, я предлагаю выпить за ученых, которым суждено возвыситься над миром.

– Наука сильнее человека, это видно на каждом шагу, - задумчиво сказал Пэн.
– Я знаком, например, с несколькими способами изменения стереотипа мышления у людей: хирургическим, лазерным...

– Это пустяки, - перебил Кристи.
– Все способы, кроме нашего, вызывают необратимые изменения в программе поведения человека и в его мышлении. Наш метод стирает только память, не затрагивая ничего другого.

– Неужели пациент никогда не вспоминает о своем прошлом?
– произнес Пэн, глядя на Чарли.