Чтение онлайн

– Вот я и сделал выбор, - закончил Пирсон. По его лицу блуждала слабая, растерянная улыбка человека, который знает, что вел себя как идиот, {что продолжает} вести себя как идиот, но не знает, почему.
– Я не мог ни бросить курить, ни удалить подоску. Вот я и ...

– {Перестал носить полоску!} - разом выдохнули оба, а затем разразились таким хохотом, что бармен в зоне для некурящих укоризненно взглянул на них, нахмурился, а затем вновь уставился в телевизор.

– Жизнь - сплошное искушение, не правда ли?
– спросил Дьюк, продолжая смеяться, и принялся рыться в кармане своего кремового пиджака. Он остановился, увидев, что Пирсон протягивает ему пачку "Мальборо" с одной выдвинутой сигаретой. Они опять обменялись взглядами - Дьюк удивленным, Пирсон понимающим, и снова дружно рассмеялись. Бармен опять посмотрел на них, на этот раз нахмурившись немного сильнее. Ни один из них не обратил на это внимания. Дьюк взял предложенную сигарету и закурил. Все это заняло не более десяти секунд, но обоим мужчинам этого было достаточно, чтобы стать друзьями.

– Я дымил, как паровоз, с пятнадцати лет и до женитьбы в 1991 году, - рассказывал Дьюк.
– Матери это не нравилось, но она била довольна, что я хотя бы не курю травку и не торгую ею, как половина пацанов на нашей улице - я говорю о Роксбери-стрит, - так что она не сильно ко мне цеплялась. Мы с Венди провели медовый месяц на Гавайях, и в день возвращения она сделала мне подарок.
– Дьюк глубоко затянулся и выпустил из ноздрей две струи дыма, похожие на инверсионный след истребителя.
– Она нашла это в одном каталоге. У него было какое-то замысловатое название, но я забыл; я его называл просто "павловской дыбой". Но я страшно любил ее - и люблю сейчас, можете мне поверить, поэтому старался изо всех сил. Впрочем, оказалось не так плохо, как я представлял. Вы знаете, о каком приспособлении я говорю?

– Разумеется, - ответил Пирсон.
– Бибикалка. Заставляет вас подождать, когда вам хочется снова курить. Лизабет - моя жена включала мне это, когда была беременна. Грохот такой, будто тачка с цементом падает с лесов.

Дьюк с улыбкой кивнул и, когда появился бармен, попросил снова наполнить стаканы. Потом повернулся к Пирсону и продолжил:

– Если не считать того, что я пользовался "павловской дыбой" вместо вшитой полоски, все остальное у меня было точно так же, как у вас. Я все сделал, чтобы пробиться туда, где машина играет в какую-то дерьмовую интерпретацию "Хора свободы", но привычка меня не отпустила. Убить ее труднее, чем змею с двумя сердцами.
– Бармен принес полные стаканы. В этот раз заплатил Дьюк. Отхлебнув, он сказал: - Мне надо позвонить. Подождите минут пять.

– Ладно, - согласился Пирсон. Осмотревшись, он заметил, что бармен отступил в относительно безопасную зону для некурящих ("К 2005 году профсоюзы добьются, чтобы здесь было два бармена, - подумал он, для курящих и для некурящих") и повернулся к Дьюку. Теперь он понизил голос:

– По-моему, мы собирались поговорить о людях-летучих мышах.

Дьюк приподнял свои темно-каштановые брови и заметил:

– А мы о {них} и говорим.

Не успел Пирсон открыть рот, как Дьюк скрылся в туманных (хотя почти не задымленных) глубинах бара Галлахера, где висели телефоны-автоматы.

Его не было уже минут десять, и Пирсон начал было подумывать, не пойти ли ему поискать своего нового знакомого, как вдруг его внимание привлек экран телевизора: ведущий новостей сообщал, какой фурор произвел вице-президент США. Выступая в Национальной ассоциации образования, он предложил пересмотреть программу государственных субсидий детским садам и закрыть их везде, где возможно.

Включили видеосюжет, снятый в каком-то вашингтонском зале, и когда показали крупным планом вице-президента на трибуне, Пирсон обеими руками вцепился в край стула так, что пальцы вдавились в обивку. Ему вспомнилось то, что он слышал утром: {"У них полно приятелей в верхах. Именно верхи их интересуют".}

– Мы ничего не имеем против работающих матерей Америки, говорило чудовище с головой летучей мыши, возвышаясь на трибуне с голубым вице-президентским гербом, - и против нуждающихся бедняков. Тем не менее мы считаем...

Рука опустилась Пирсону на плечо, и он закусил губу, чтобы не вскрикнуть. Обернувшись, он увидел Дьюка. Молодой человек явно изменился - глаза его сверкали, на лбу блестели мелкие капельки пота. Он выглядел так, словно только что выиграл крупный приз на скачках.

– Больше так не делайте, - попросил Пирсон, и Дьюк, уже было садившийся на стул, замер.
– Я чуть инфаркт не получил.

Дьюк с удивлением взглянул на него, затем перевел взгляд на изображение в телевизоре. Он все понял.

– С этой сволочью еще как-то прожить можно, а как насчет президента? Он не...

– Не думаю, - сказал Дьюк. Но, подумав, добавил: - Пока, во всяком случае.

Пирсон наклонился к нему, чувствуя, как его губы опять странно немеют:

– Что {значит} "пока"? Что происходит, Дьюк? Кто они? Откуда взялись? Что они делают и чего хотят?

– Я вам расскажу то, что знаю, - ответил Дьюк, - но сначала хотел бы пригласить вас на небольшое собрание вечером. Около шести. Вас устроит?

– На эту тему?

– Разумеется.

Пирсон помялся:

– Хорошо. Но я должен позвонить Лизабет.

Дьюк встревожился:

– Ничего не говорите о...

– Конечно, нет. Я ей скажу, что {Прекрасная Дама Без Капли Милосердия} требует перепроверить ее опционы прежде, чем покажет их японцам. На это Лизабет купится: она знает Холдинг как облупленную и понимает, что та всех поставит на уши, чтобы угодить ее друзьям из Тихоокеанского региона. Годится?

– Да.

– Мне тоже, но немного некрасиво.

– Ничего нет некрасивого в том, чтобы держать твою жену подальше от летучих мышей. Я же тебя не в сауну приглашаю, брат.

– Надо полагать. Так что говори.

– Ладно. Наверное, лучше начать с того, как ты привык курить.

Из музыкального автомата, который несколько минут молчал, вдруг послышалась нудная аранжировка знаменитой песни Билли Рей Сайруса "Разбитое сердце саднит". Пирсон удивленно уставился на Дьюка Райнемана и открыл было рот, чтобы спросить, какое отношение имеет его курение к ценам на кофе в Сан-Диего. Но не произнес ни звука. Ни одного.

– Ты бросил... потом снова начал... но понимал, что если не будешь соблюдать осторожность, то через пару месяцев опять будешь тянуть по две пачки в день, - начал Дьюк.

– Так?

– Да, но я не вижу...

– Увидишь.
– Дьюк достал платок и вытер лоб. Когда Дьюк вернулся, поговорив по телефону, Пирсону показалось, что он весь пылает от возбуждения. Да, но было и кое-что еще: он был страшно напуган.

– Просто поверь мне.

– Ладно.

– Как бы там ни было, ты приспособился. Можно это назвать "модус вивенди". Бросить ты не мог, но оказалось, что это еще не конец света: это вовсе не кокаин и не алкоголь, когда надо все время наращивать дозу. Курение - очень противная привычка, но есть масса промежуточных состояний между тремя пачками в день и полным отказом.

Пирсон уставился на Дьюка широко открытыми глазами, и тот улыбнулся:

– Я вовсе не читаю твои мысли, не думай. Просто мы знаем друг друга, так ведь?

– Видимо, да, - задумчиво произнес Пирсон.

– Я просто забыл, что мы оба Люди десятого часа.

– Кто-кто?

Пирсон прочел небольшую лекцию о Людях десятого часа и об их племенных жестах (мрачный взгляд при виде таблички "КУРИТЬ ЗАПРЕЩАЕТСЯ", обреченное пожатие плечами, когда некто облеченный властью требует: "Пожалуйста, бросьте сигарету, сэр"), племенных амулетах (жевательная резинка, леденцы, зубочистки и, разумеется, флакончики с аэрозольным дезодорантом) и племенных молитвах (наиболее распространенная {"Со следующего года точно брошу"}).