Чтение онлайн

Может, это покажется нескромным, но я расскажу о том, как меня однажды похвалили в одной деревне. Лучшей похвалы я не слышал. После проповеди один человек мне сказал: «Всего тебе хорошего, мой мальчик! Мы слышали многих проповедников, но сегодня мы впервые поняли проповедь. Ты с нами говорил по-нашему, по-деревенски».

На мой взгляд, в проповеди главную роль играет духовное состояние проповедника. Не в том смысле, что святой скажет хорошую проповедь, а грешник не скажет. Возможно, грешник скажет лучшую проповедь, именно потому, что он рассказывает о себе.

Один преподаватель на богословском факультете говорил нам: «Когда вы будете проповедовать, вы, возможно, будете жестикулировать. Поэтому всегда помните, если вы указываете одним пальцем на людей, которые стоят внизу, остальные три пальца указывают на вас. То есть грешники – это в первую очередь вы, а потом уж другие». Когда, к примеру, я начинаю говорить о богатстве: «Богатые то, богатые это, они такие-сякие», люди могут подумать: а может, он сам богатый и хочет это скрыть? Или он бедный и просто завидует, выплескивает здесь свою зависть и злость? Поэтому прежде всего мне нужно все понять самому и смириться…

Спускаясь с амвона, я испытываю удовлетворение, когда через свою проповедь я лучше узнаю себя, свои грехи. Люди чувствуют, что проповедник выступает не в роли судьи, который вещает с высоты амвона, но говорит с ними на равных: «И вы грешные, и я грешный. Давайте найдем способ, чтобы нам спастись». Такая проповедь действительно удачна. Человек настолько устал в духовном плане, что не хочет, чтобы ему говорили: «Ты грешник». Он и так это знает. Ему нужен кто-то, кто скажет: «Иди сюда, поможем друг другу».

Поэтому, с помощью Божией благодати, я могу проповедовать долго там, где люди меня уже знают, но и в других приходах в конечном счете мне это тоже удается, с помощью Божией.

Мне многие говорят: «Не могу насытиться, слушая тебя». Конечно, это не значит, что я потрясающий проповедник. Просто людей услаждает слово Божие, которое потихоньку проникает в них. Они уже не замечают времени: десять – пятнадцать или двадцать минут. За это время в них пробуждается жажда слушать еще.

Если вернуться к тем самым десяти минутам, о которых мы говорили чуть раньше, то скажу, что не верю в то, что более длинное по времени слово человек не воспримет. Я убедился на своем опыте: когда делишься любовью, а не знаниями или красноречием, то чем больше, тем лучше.

Еще я заметил такую деталь. Гораздо лучше воспринимают проповедь молодые люди, нежели люди в возрасте. Мне кажется, что у пожилых больше эгоизма, они более укоренены в своих привычках. Может, потому, что они прошли через многие испытания, тяжело работали, столкнулись со множеством трудностей. Или что-то читали и думают, что уже все знают. Ведь иногда христианин с легкостью занимается самооправданием или даже «самообожением»… Но молодые люди впитывают как губки. Прихожанам нужна проповедь за богослужением. В храме во время нее очень тихо, все спокойно и внимательно слушают. Иногда ребенок заплачет, как это было в прошлое воскресенье. С начала проповеди один малыш плакал, какие-то женщины сделали замечание. Но я как можно вежливее сказал: «Пусть вас не беспокоят дети. Они плачут, и Бог их слышит. Мы можем долго молиться, но Господь нас не слышит, потому что у нас не такое чистое сердце, как у детей». На проповеди надо принимать в объятия всех людей, и тогда они услышат то, что им нужно. Не то, в чем найдут самооправдание, а то, что успокоит их духовно, даст мир.

В Церкви нельзя осуждать и обвинять другого, критиковать его и выгонять. Церковь – это любовь, это прощение. Как поступал Сам Христос с блудницами и мытарями? Он именно для них пришел, чтобы их спасти, – грешников, а не праведников.

Но в то же время, я думаю, проповедь должна обжигать, задевать нашу совесть, открывать нам наши грехи. Нельзя все сводить к тому, что вот, мы все такие хорошие, святые. Прошло то время, когда мы гладили каждого, как милого котенка. Нам нужно почувствовать смирение.

– В России очень популярны книги о современных греческих подвижниках, например о старце Паисии Афонском [51] . Немало издается у нас и богословских трудов греческих ученых. Вы же сказали, что сами греки мало читают. Неужели вся эта прекрасная духовная литература не востребована на своей родине?

– Сказать так было бы преувеличением. Слава Богу, сегодня в Греции возвращается интерес к книгам и чтению. Греция – родина великих философов, отцов Церкви, драматургов, поэтов. Весь мир знает лауреатов Нобелевской премии Сефериса [52] и Элитиса [53] . Мы являемся нацией литературы и искусства, но, действительно, еще совсем недавно большинство греков почти ничего не читали. Сегодня же есть интерес к чтению, и в частности к церковной литературе. На мой взгляд, этому способствовало знакомство с традицией Святого Афона и современными святыми. Люди читали о жизни афонских старцев Паисия, Порфирия, Иосифа Исихаста и других, рассказы о тех впечатлениях, которые дает Афон, и тому подобное. Людям интересна традиция святых отцов, то, что можно назвать опытным богословием.

Сегодня в Греции, например, существует светская газета, к которой каждую субботу прилагается какая-нибудь духовная книга. Это свидетельствует, что есть спрос на такую литературу. У нас проводятся различные книжные выставки, их организовывают монастыри и приходы. Мы занимаемся пропагандой чтения. Ведь одной проповеди не всегда достаточно, часто проповедь – это всего лишь повод для дальнейших изысканий. Поэтому меня нередко спрашивают: «Где мы можем прочитать о том, что вы нам сегодня рассказывали?» Конечно, по экономическим причинам людям сложно покупать книги, но ведь сегодня все есть в Интернете.

Я на своих уроках катехизации, которые веду в двух храмах, раздаю всем детям книги. Они с удовольствием читают, берут их домой, говоря: «Мы их прочтем летом, как только закончится учебный год». Дети многое хотят узнать.

– Вы сами что любите читать?

– Мне всегда нравился Григорий Палама. Он говорит, что существует две категории богословов: первые – это те, которые достигли опыта видения нетварного света через восприятие опыта святых отцов и передают его людям; вторые – те, кто проповедует, как говорится, «несказанные глаголы», то есть то, что придумывают сами. Насчет себя я все же полагаю, что, по милости Божией, принадлежу к тем, кто изучает святых отцов и пытается передавать людям их учение. Я сторонник опытного богословия. Я уверен, и сегодня есть люди, имеющие опыт, описанный у святых отцов. Ведь это богословие, обращенное ко всем людям. Есть замечательные книги старцев Иосифа Исихаста,

Емилиана Симонопетритиса [54] – это исключительные люди, а их труды – прекрасный путеводитель по христианской жизни, так же как и всевозможные отечники. Есть еще один прекрасный современный греческий богослов – митрополит Нафпакта и Святого Власия Иерофей [55] . Его труды переведены на многие языки. В настоящий момент, к примеру, я читаю его последнюю книгу о новейшем постсвятоотеческом богословии.

Мы, занимающиеся богословием, когда не изучаем академические книги, выбираем и читаем писания святых и старцев.

– Вы всю жизнь провели в Церкви, вы проповедник. Но, будучи молодым человеком, как вы взаимодействуете с миром, со сверстниками? Сегодня молодежь окружена многими соблазнами…

– Апостол Павел сказал: Все испытывайте, хорошего держитесь (1 Фес. 5: 21) – и еще: Все мне позволительно, но не все полезно (1 Кор. 6: 12). Да, я и мои сверстники, богословы и священники, выросли не на другой планете. Мы все из одного общества, и то, что есть в этом обществе, оказывает на нас влияние. Мы родились и жили не в монастыре, не родились священниками и богословами, но я прославляю Бога за то, что мы стали ими.