Чтение онлайн

Естественно, русским монахам нелегко здесь, потому что это другая среда. И греки очень ревниво относятся к людям, которые не хотят принимать их традиции. Это не значит, что они кого-то унижают, но просто не понимают и не хотят принимать такого отношения. А русским сложно привыкнуть, поскольку многие монастырские традиции, в принципе общие, имеют здесь национальную, греческую окраску. С другой стороны, мы все-таки гости здесь, разумеется, в хорошем смысле, потому что Афон всегда был в сфере интересов Византийской империи и греческого народа. Здесь всегда жили греки, и всегда здесь преобладали греческие традиции.

Не хочется никого судить, но, к сожалению, греки-святогорцы зачастую лучше к нам относятся, чем русские-святогорцы, которые имеют возможность нам помочь. Многие русские живут в «греческих» кельях, в «греческих» монастырях, и туда им часто гораздо легче поступить, нежели в «русский» монастырь. Парадоксально, но это так.

Но надо не обо всех этих национальных различиях помнить, а о том, что корни русского монашества – на Афоне. Преподобный Антоний Печерский сначала подвизался на Святой Горе и здесь научился монашеской жизни, которую потом принес в Россию по благословению своего старца – игумена одного из афонских монастырей. И здесь у нас не только духовные корни, но и во многом корни нашей культуры, государственности. Поэтому мы исторически и духовно привязаны к этому месту, отчего нас и тянет сюда. Ведь не просто так поток русских людей на Афон не прекращается. Мы мистически связаны с этим местом.

– Православная Церковь в Греции не отделена от государства, более того, греческая Конституция начинается с исповедания Святой Троицы. Однако сегодня, во время жесткого экономического кризиса, отношения между государством и Церковью, в частности Святой Горой Афон, складываются непросто. Государство хочет обложить налогами имущество афонских монастырей. Что думают по этому поводу святогорцы?

– Чтобы разобраться в том, что сегодня происходит между греческим государством и Святой Горой, надо обратиться к истории. Императоры Восточной Римской империи, Византии, даровали святогорским монастырям автономию, независимый от государства статус. Не церковная власть, не епископы даровали, а именно императоры, поэтому мы до сих пор их поминаем. Когда Святая Гора вошла в состав греческого государства, права автономии были сохранены и признаны на международном уровне [88] .

Императоры, другие богатые люди жертвовали афонским монастырям земли в материковой Греции, в Румынии и Молдавии, так что в XIX – начале XX века монастыри имели очень много земли, которую обрабатывали и получали доход. Но когда произошла Малоазийская катастрофа [89] и греков изгнали с их исконных земель в Малой Азии, с территории Турции, то все эти земли [90] , которыми монастыри кормились, где были сады, огороды, пшеница, государство запросто отобрало для того, чтобы там поселить беженцев. При этом оно обязалось что-то выплачивать монастырям, однако обязательств не выполнило.

Сейчас государство уже обложило налогами Святую Гору, хотя по закону делать этого не имеет права. Святогорцы говорят: «Хорошо, мы будем платить налоги, но тогда и вы все те земли, которые у нас отняли, верните обратно. Мы будем их использовать, получать доходы и платить налоги. А сейчас – с чего мы будем налоги платить?» Например, у нас, у обители Святого Павла, есть один магазин в Салониках, другой в Афинах, дом, который мы сдаем, некоторая другая собственность. Но вся она стала нерентабельной в результате кризиса и новой разорительной налоговой политики все того же греческого государства.

Выходит, что государство занимает позицию антинациональную. Историческое достояние греческого народа – Гору Афон, где собраны реликвии, святыни, исторические памятники нации, оно хочет просто уничтожить. Вместо того чтобы такое уникальное место, общемировое сокровище, всеми силами сохранять, они стараются его разрушить. Не укладывается в уме, как такое возможно!

Афонцы сохраняют реликвии, архитектурные памятники, бесплатно принимают паломников. Летом, например, в монастыре Святого Павла каждый день бывает шестьдесят – восемьдесят человек. Мы их кормим, стираем постельное белье, убираем, помогаем посильно, и с нас же еще налоги хотят содрать. Греческое государство, получается, не Богу поклоняется, хотя Конституция Греции действительно начинается с исповедания Святой Троицы. Они золотому тельцу поклоняются. Им стыдно должно быть за то, что они причисляют себя к греческой нации – и такие вещи делают. Это же кощунство, война против своего же народа.

– Один духовник, живущий в пустыне, говорил, что Афон – это как бы высшая духовная академия. Потому что такие духовные опыты, который переживает здесь человек, он нигде больше не сможет пережить. Здесь человек понимает, кто он есть на самом деле, понимает свою меру, потому что часто оказывается в сложных в смысле духовной жизни ситуациях. Это очень важно для человека – не быть о себе в прелести и не иметь о себе духовно-ложных мнений, знать о себе правду. Часто человек, живя в миру, мечтает о себе, а попадая в духовную среду, познает свое состояние, свою меру.

– Могу по себе сказать, что попробовал здесь многое: строгий пост, молитву, что-то еще – и понял, что все это не так просто. Многое превышало меру моих сил, но в то же время было полезно, потому что привело к пониманию собственной немощи. Господь о каждом человеке имеет Свой Промысл и каждого человека к чему-то призывает, поэтому важно познать себя, чтобы жить в соответствии с собственными силами и мерой. Ведь часто бывает, что человек живет не в соответствии со своими способностями и повреждается или духовно, или умом, или здоровье портит.

Часто, когда находишься в каких-то трудных обстоятельствах (а тут постоянно такое бывает), они заставляют тебя мыслить. Как говорил старец Нектарий Оптинский: «Прекращайте думать, начинайте мыслить». Трудности заставляют философствовать, задумываться о таких вопросах, ответить на которые может только Бог. Наш старец говорит, что нужно усердно молиться Богу, для того чтобы познать Его волю о себе. В познании воли Божией через молитву состоит просвещение человека, а затем просвещение есть исполнение этой воли.

– Разве воля Божия не открыта в Евангелии?

– Она открыта, да. Тем не менее познать и принять ее невозможно никаким другим путем, как только через мистический путь молитвы, послушания, практического делания. Потому что, прочитав Евангелие, мы в первую очередь воспринимаем его умом, рассудочно. А рассудок – слаб, неспособен вместить такие понятия. Поэтому и не в рассудке Господь расположил нашу словесную силу, которой мы познаем духовные вещи и воспринимаем откровение [91] , а в сердце. Но сердце имеется в виду не плотское, а духовное.