Чтение онлайн

На следующий день Клаус наткнулся на другой большой патруль, но сумел обмануть немцев, и они даже направили его к немецкому доктору, дав провожатого. Доктор оказал ему помощь и отправил в больничной машине в гостиницу «Баркедил турист», где ему отвели номер. Когда настала ночь, в гостиницу вместе со своим штабом прибыл рейхскомиссар Норвегии Тербовен и потребовал их разместить. Клауса не побеспокоили, а Тербовен занял соседний номер.

На следующее утро всех обитателей гостиницы, включая Клауса, посадили в автобус и отправили в концлагерь в Грини, так как одна из женщин, находившихся в гостинице, отказалась удовлетворить требования Тербовена. Проявив большую хитрость, Клаус с помощью этой женщины сумел отвлечь внимание охранника и пересел ближе к двери. Когда стало смеркаться, он, улучив минуту, открыл дверь и выпрыгнул. Поднявшись, он бросился через поле к лесу, слыша позади себя взрывы гранат, брошенных охранником, и свист пуль из автомата мотоциклиста, сопровождавшего автобус. Клаусу удалось убежать, и после дальнейших приключений он сумел уехать в Англию.

Дирекция завода «Норск Хайдро» пыталась убедить немцев в необходимости сократить вдвое производство тяжелой воды, но их просьбу не удовлетворили.

В Англии Объединенный комитет начальников штабов решил применить к немцам более веские способы внушения. 16 ноября 1943 г. мощные соединения 8-й бомбардировочной американской авиационной дивизии разбомбили Веморкскую гидростанцию и завод электролиза. Было уничтожено еще 54 килограмма тяжелой воды.

Дирекция «Норск Хайдро» вновь обратилась со своей просьбой, и на этот раз немцы были вынуждены согласиться. 30 ноября 1943 г. неизменный Эйнар сообщил, что получен приказ все установки по производству тяжелой воды в Веморке демонтировать для отправки в Германию. 7 февраля 1944 г. он сообщил, что оборудование должно быть перевезено в течение недели.

Военное ведомство в Лондоне приказало принять немедленные меры для уничтожения груза в пути. К вечеру из Лондона было получено согласие министра обороны Норвегии на совершение нападения, несмотря на риск возможных репрессий против мирного населения Норвегии.

Немедленно об этом было сообщено Эйнару и Кнуту Хаугланду, последнему из группы «Гуннерсайд», который в это время находился в восьмидесяти километрах от Эйнара. Кнут получил задание присоединиться к Эйнару и проследить за тем, чтобы остаток тяжелой воды не попал в Германию. В то же время другой группе сил Сопротивления был дан приказ идти в Скиен и помешать разгрузке в порту специального груза, который поступит из Рьюкана.

10 февраля Кнут получил разрешение выполнить предложенный им план затопления плота «Хайдро» на озере Тиннсё. На этом плоту контейнеры с оставшейся тяжелой водой должны были быть переправлены в Гамбург. В ответе Кнута перечислялись все контейнеры, готовые к отправке.

Противник был настороже. В долину Рыокан были направлены специальные части СС. Два самолета ежедневно кружили над головами; вдоль железной дороги от Веморка до пристани была усилена охрана. Но в результате чьей-то оплошности ни один часовой не был поставлен на охрану самого плота «Хайдро».

Вот как рассказывает об этом Кнут — начальник группы подрывников.

«В воскресенье 20 февраля в час ночи я и трое моих товарищей покинули Рыокан на машине, которую раздобыли специально для этой цели. Я взошел на борт «Хайдро» с двумя людьми, а третий (Эйнар) остался на берегу у машины.

Почти вся команда корабля собралась внизу у длинного стола. Там шла азартная игра в карты. Лишь машинист и кочегар остались в котельной, поэтому туда идти не стоило. Мы зашли в одну из кают, но здесь нас обнаружил норвежский часовой. Слава богу, он оказался хорошим норвежцем. Мы ему сказали, что скрываемся от гестапо, и он разрешил нам остаться.

Оставив одного в каюте для прикрытия, мы с товарищем выбрались через иллюминатор и пробрались к носовой части. Я положил взрывчатку в трюм, надеясь, что при взрыве дыра в носовой части, подняв корму плота, немедленно выведет его из строя. Подвесив взрывчатку к обоим стрингерам, подсоединил ее к часовым механизмам, сделанным мною специально для этой цели из будильников. Взрывчатки должно было хватить, чтобы потопить плот за четыре-пять минут.

Часовой механизм был поставлен на 10.45 утра. По моим расчетам, это было самое подходящее для взрыва время. Как я выяснил в свое прошлое посещение «Хайдро», к этому времени паром должен будет находиться в самом удобном месте для затопления.

К четырем часам утра мы закончили работу и ушли. На машине добрались до Йондала и в тот же воскресный вечер оказались в Осло».

Рано утром в понедельник Эйнар читал квислинговскую газету «Фритт Фольк», где под жирными заголовками сообщалось о таинственном затоплении «Хайдро» 20 февраля около 11 часов утра. После сильного взрыва носовая часть корабля заполнилась водой. Винт и руль были сильно повреждены, несколько грузовиков свалилось с палубы в глубокие воды озера Тиннсё.

Позднее «Ласточка» в лице Кнута сообщила по радио, что вместе с кораблем потонуло 1732 килограмма сырья для производства тяжелой воды.

В дальнейшем члены группы, находившиеся в Скиене, жаловались, что они долго ждали прибытия специального груза и даже установили наблюдение и подготовились к уничтожению корабля, который должен был перевезти груз в Гамбург, но он так и не прибыл.

Двое героев этой саги отдали жизнь за то, чтобы нацистам не удалось восстановить завод тяжелой воды в Веморке. Одним из них был профессор Лейф Тронстэд, отлично знавший завод, который он проектировал и которым руководил. Именно он познакомил людей «Ласточки» и «Гуннерсайда» с каждым уголком завода. Другим был Гуннер Сюверстэд, его лаборант, который входил в шестерку «Гуннерсайда».

Они уже находились в безопасности на английской земле, когда разведка сообщила профессору Тронстэду очень тревожные новости о том, что нацисты создают «Фау-3» с атомной боеголовкой — оружие, с помощью которого они надеются завершить войну. Он также узнал, что завод тяжелой воды вновь возобновил работу.

«Я должен вернуться в Норвегию и сам уничтожить завод»,— заявил он командованию союзных войск. Поэтому осенью 1944 г. профессор Тронстэд, совершив предварительно несколько учебных прыжков, вместе с инженером Сюверстэдом спрыгнул на парашюте в горах Телемарка.

Их выдал придурковатый квислинговец и после отчаянного сопротивления схватил гестаповский патруль. Меньше чем за два месяца до освобождения Норвегии немцы увели профессора и его лаборанта в горы и там расстреляли. Они сожгли их тела и развеяли пепел над снегами Норвегии.

Подвиги «Ласточки» и «Гуннерсайда» серьезно помешали немцам в осуществлении их атомной программы, однако существовали опасения, что немецкие ученые все же намного опередили нас. К этому времени стало ясно, что мы потеряли несколько драгоценных лет — с начала 1939 г., когда в Германии было объявлено об открытии деления атома, до нападения на Пирл-Харбор, когда мы, наконец, приняли решение начать работы по созданию атомной бомбы. Все сообщения разведки убеждали нас в том, что немцы энергично работают над созданием атомного оружия и атомных реакторов для подводных лодок, самолетов и промышленности.

Однако, к счастью, эта информация оказалась далекой от истины. Если бы мы знали, как были далеки немцы от создания атомной бомбы, то, без сомнения, не истратили бы два миллиарда долларов на то, чтобы их догнать.

Почти до конца 1944 г. вся наша информация о работах немецких ученых основывались на слухах и догадках.

Только впоследствии мы получили сведения из первых рук.

Истинные факты были настолько поразительны, что им сначала отказывались верить. Но когда один за другим были захвачены и допрошены несколько немецких ученых-атомников, конфисковано их лабораторное оборудование и научные записи и тщательно изучены их атомные установки, у нас уже не осталось ни малейших сомнений в том, что немцы не только не обогнали нас, а напротив, безнадежно отстали.