Чтение онлайн

У часового был список тех, кому можно входить или выходить с завода. «Ваша фамилия?» — спросил он.

Рассеянный профессор сначала пробормотал «Вигнер», потом быстро поправился на «Вагнер».

Это вызвало подозрение у часового: Вагнер был в списке, а Вигнер — нет. Он повернулся к Фармеру, которого видел несколько раз. «Этого человека зовут Вагнер?» — спросил он.

«Его зовут Вагнер. Это так же верно, как и то, что я Фармер»,— торжественно заверил часового Ферми, и тот пропустил их.

...У доктора Комптона, которому приходилось разъезжать по основным установкам, разбросанным по всей стране, было несколько псевдонимов. Его знали под фамилией Комас в Ханфорде * и как Комсток — на востоке.

* Город Ханфорд расположен в западной части США — Прим.ред.

Однажды, когда он ехал с женой из Ок-Риджа в Гатлинберг (штат Теннесси), ему и его жене было предписано зарегистрироваться в отеле как господин и госпожа Д. Холли. Их сын Артур, армейский капитан, приехал к ним во время короткого отпуска, и это создало неловкую ситуацию, так как сын считал, что армейский офицер никак не может находиться под вымышленным именем.

Изобретательная жена Комптона, Бетти, нашлась и на этот раз. Представляя своего сына, она очень невнятно произносила его имя. Однажды, когда настоящее имя сына нельзя было скрыть, Бетти Комптон представила его как «капитан Комптон — мой сын от первого брака». Конечно, как сказал доктор Комптон, это было «уловкой, но в то же время совершенно точным заявлением».

Однажды, когда доктор Комптон садился в самолет в Ханфорде, ему вручили билет на имя Блэка («блэк» по- английски «черный»). Поздно ночью самолет приземлился в Шайенне (штат Вайоминг), и доктор Комптон, который спал во время долгого перелета, вышел размяться. По дороге назад его остановила стюардесса, которая, как это было принято в военное время, тщательно проверяла документы пассажиров.

Доктор Комптон растерялся. Он помнил, что у него вымышленное имя, означающее какой-то цвет, но не был уверен — черный или коричневый. Он решил сделать ставку на черный, и ему позволили сесть в самолет.

В другой раз, когда он летел из Калифорнии в Нью- Йорк, его разбудила стюардесса, чтобы узнать его имя. Еще не совсем проснувшись, он прежде посмотрел в иллюминатор, надеясь выяснить, если это возможно, в какой части страны находится — ведь у него были разные имена на востоке и западе страны. Но за окном было темно, и Комптон повернулся к стюардессе.

«Где мы?» — спросил он. На этот раз он находился еще в более трудном положении, чем в Шайенне, так как даже не посмотрел билет и не знал, на какое имя он выписан.

К счастью, в этот момент к нему на помощь пришел телохранитель, который обычно его сопровождал. Охранник сидел в кресле сзади Комптона и спал, когда подошла стюардесса. Проснувшись, он протянул ей оба билета— свой и господина Комаса.

...Для охраны наиболее ответственных ученых, а скорее всего опасаясь их рассеянности, генерал Гровс выделил специальных телохранителей из военной разведки.

В обязанности охранников входило сопровождать ученых, путешествовать с ними, носить их совершенно секретные документы в портфелях, приделанных цепочкой к запястьям, и помогать во всем, в том числе и напоминать им их имена.

Телохранителей отбирали с учетом как физических качеств, так и умственного развития. Охранник доктора Комптона Джулиан Берначчи окончил юридический факультет и работал в чикагской полиции. Джулиан был полезен доктору Комптону во многих отношениях, особенно в наблюдении за тем, чтобы тот неумышленно не нарушил строжайшие предписания безопасности.

У Ферми тоже был свой вооруженный охранник, уроженец Иллинойса и сын эмигрантов из Северной Италии, Джон Баудино. Как и телохранитель доктора Комптона, Баудино был человеком атлетического сложения и адвокатом по образованию. Кроме того, он был любознателен и хотел воспользоваться своим положением опекуна Ферми, чтобы узнать побольше о физике. Ферми, превосходный педагог, пришел в восторг. Скоро Баудино уже умел управлять первым реактором, который был переведен в Аргоннскую лабораторию в тридцати двух километрах от Чикаго, и помогал Ферми и другим ученым в экспериментах. Однажды Ферми сказал: «Скоро Баудино понадобится свой собственный телохранитель. Он слишком много знает!»

...Ныне покойный Роберт Р. Паттерсон, а тогда заместитель военного министра, оплачивал стоимость работ по проекту. Однажды в сентябре 1944 г. он крайне обеспокоился, обнаружив, что выделил около двух миллиардов долларов на операцию, о которой почти ничего не знал. А вдруг это жульничество? А вдруг парламентская комиссия по расследованию выставит его на всенародный суд, и он будет вынужден сознаться, что выплатил два миллиарда долларов, даже не дав себе труда узнать, что там действительно происходит?

Поэтому он направил нью-йоркского ииженера-строителя Майкла Мэдигана, своего специального помощника, чтобы разобраться в этом деле. Мэдиган поехал и увидел такое, о чем не мог и мечтать ни один инженер: громадные здания, занимающие площадь в тысячи акров; новые города, не нанесенные на карту; тысячи новых сооружений, которые претворяли в жизнь невозможное; магниты гигантских размеров. Он также увидел, как на заводы непрерывным потоком, день и ночь, прибывают тысячи тонн сырья, но никогда не замечал, чтобы что-нибудь выходило из них. Чем больше он смотрел, тем более фантастичным казалось ему это предприятие.

Наконец Мэдиган вернулся и доложил Паттерсону: «Я побывал везде, все видел и могу сообщить, что вам не о чем беспокоиться».

Помолчав, он добавил: «Послушайте! Если эта штука сработает, они ничего не будут расследовать! А если она не сработает,., если она не сработает,— повторил он,— то и подавно они ничего не будут расследовать!»

Он сделал паузу, ожидая, когда его слова дойдут до сознания Паттерсона, и закончил: «Мы в армии создали много сумасшедших вещей, которые могли бы стать предметом расследований. Но рядом с этой безумной вещью все самое сумасшедшее, что мы делали, кажется разумным!»

...Одно забавное происшествие случилось -вскоре после завершения строительства ханфордских плутониевых заводов. Неожиданно ночью заводы погрузились в полную темноту, и все остановилось. Расследованием было установлено, что японский аэростат перелетел через Тихий океан и приземлился прямо на линию электропередачи, подающей ток заводам, произведя тем самым короткое замыкание. Японцы так и не узнали, что один из их аэростатов на целый час прекратил производство материала для атомной бомбы.

На этих заводах производился плутоний для бомбы, которая уничтожила Нагасаки.