Люди и чудовища
Шрифт:
Знакомый голос.
Почти человеческий голос.
Если бы тело все еще подчинялось Керсу, он бы упал — слишком велик оказался шок. И ужас, и растущее понимание того, что на самом деле с ним случилось, и вторая волна ужаса…
«Не может быть! Нет! Нет! Нет!!!»
Новый приступ боли оборвал его мысленный крик.
«Молчи. Ты будешь говорить, только отвечая на вопросы. Ты понял меня, Керс?»
Тэрэ заставил себя собраться, подавить ужас. Он найдет способ избавиться от власти чудовища, оно ведь не умнее ребенка, а ребенка всегда можно обхитрить…
«Да, Великий Уррий, я понял», — выдавил он.
«Где моя Нисса? Настоящая Нисса?»
Керс ощутил вспышку злости на лицедейку, игравшую роль хозяйки чудовища. Сколько времени он потратил, чтобы найти идеально похожую! «Конечно, господин Яштассе», — обещала она, — «конечно, я смогу обмануть эту тварь. Даже не сомневайтесь…»
«Великий Уррий, не беспокойся, Нисса жива и сейчас ей ничего не угрожает. Она во дворце».
«Ты знаешь, где именно?»
«Да, Великий Уррий. Но на место, где она находится, наложены очень сильные чары. Мне ее не вывести».
В этом даже не пришлось лгать — освободить пленника из дворцовой темницы и вывести на волю действительно мог только главный тэрэсэ столицы. А вот отправить вниз, в пыточные залы, — любой из государственных палачей.
Тварь, задумавшись, молчала какое-то время, потом приказала:
«Сейчас ты пойдешь к моей клетке и уберешь ее».
«Я не смогу», — отказался Керс, и, опасаясь нового приступа боли, заторопился объяснить: — «Стены клетки поставили и держат сильнейшие тэрэ. Каждый час — новая дюжина, с полным резервом. Великий Уррий, я…»
«Ясно», — оборвало его чудовище. — «Скажи — ты сможешь войти внутрь клетки?»
«Внутрь?» — мысли Керса заметались. Защита строилась в первую очередь с тем расчетом, чтобы не дать твари вырваться. С движением внутрь было иначе — ведь сквозь слои материи, из которых состояли невидимые стены, должна была проскользнуть магическая нить подчинения. Конечно, простой человек не попал бы внутрь — об этом тэрэсэ правителя тоже позаботились. Хотя дворцовым слугам и запретили приближаться к твари, всегда мог найтись глупец, решивший посмотреть на чудище вблизи. Но, конечно, тэрэ уровня Керса, да еще с полным резервом, защита на вход не удержала бы… — «Я ведь простой тэрэ, Великий Уррий, мне не под силу…»
Пришла новая волна боли — словно бы с Керса сдирали кожу. Сдирали со спины, с рук, затем с лица — с щек, с подбородка. Вот взялись за веки…
Потом боль схлынула и Керс, едва удержавшийся в сознании, услышал раздраженный голос чудовища:
«Не лги мне!»
«Но зачем в клетку?» — простонал тэрэ. — «Чем это поможет?»
Новый удар болью, короткий и резкий, как удар хлыста поперек спины.
«Ты будешь молчать. Ты будешь отвечать на мои вопросы, быстро и правдиво. Ты будешь выполнять все, что я прикажу. Ты не будешь спрашивать. Ты понял меня, двуногий?»
Сейчас в голосе чудовища не было ничего от его прежней детской наивности и порывистости. С такой интонацией мог бы говорить Сияющее Око: столько в ней было высокомерия и презрения, презрения к Керсу как к низшему существу, к ничтожеству.
И Керс с отчаянием подумал, что говори чудовище с самого начала именно так, а не как избалованный наивный ребенок, веди себя, как сейчас, — Керс не усомнился бы ни на мгновение, что перед ним действительно Великий Уррий. И не выбрал бы сторону правителя. И не оказался бы сейчас…
Боль хлестнула вновь, острыми иглами впиваясь в позвоночник и расходясь по рукам и ногам. Коротко, резко. Исчезла. Напоминание, что чудовище не собирается ждать, пока человек думает. Напоминание, что оно требует повиновения — немедленного и полного.
«Да, Великий Уррий, я все понял».
*****
Предатель, даже пойманный, продолжал лгать и изворачиваться. И сейчас, когда, освобожденный от паралича, он шел к клетке, Существо улавливало обрывки его мыслей о том, как освободиться и сбежать.
А еще предатель продолжал думать о Существе как о чудовище, и Существо видело в его внутреннем взгляде Себя — Себя совсем другого, чем Оно привыкло, Себя непомерно большого, уродливого, страшного… И взгляд этот пробирался под броню чешуй и царапал мягкое нутро Существа, разъедал его, нудно и противно. И Существо никак не могло отряхнуться от этого взгляда, потому что следить за предателем было необходимо, за каждой его мыслью, за каждым шагом…
Потом, когда все закончится, когда они с Ниссой будут свободны, Существо найдет тихий уголок, ляжет там и станет думать, и, наверное, поймет, почему взгляд предателя оказался таким едким. Но пока Оно лишь терпело и ждало.
Часть 2 Глава 12
Выйти из дворца было легко — его знали, ему доверяли. Только главный тэрэсэ столицы мог бы заподозрить неладное, увидев, как Керс быстрым шагом идет вглубь запретного парка. Но главный тэрэсэ отбыл по делам…
И вот Керс оказался перед прозрачной клеткой, за которой неподвижно лежало, будто спало, чудовище.
Голос в его голове пока молчал, но вот в основание шеи кольнула несуществующая игла. Напоминание.
«Мне нужно подумать», — взмолился Керс мысленно. — «Я еще никогда не вскрывал такую клетку».
Пауза, потом:
«Думай».
Керс потянулся за Даром — и вздрогнул от того, с какой готовностью сила хлынула в его эррэ. Магия словно просилась выпустить ее, подталкивала его. Если бы только он знал заклинание того, как избавиться от твари в своем разуме…
Игла ввинтилась в шею, прошила позвоночник…
«Это же просто мысль! Я не собираюсь… Я все сделаю так, как ты велел!» — мысленно крикнул Керс, и боль, очень медленно, отступила.
Сделать проход внутрь клетки оказалось просто, куда проще, чем он ожидал. Чудовище сильно повредило невидимые стены, когда билось о них, и хотя тэрэсэ правителя явно пытались вернуть клетке былую прочность, щели остались — где-то шире, где-то уже. Всего-то и потребовалось, что выбрать самую большую, направить на нее сырую силу, расширить — и пройти сквозь нее до того, как тэрэ, дежурящие в смотровой башне, почувствовали неладное…
Быть может, даже получится выпустить из клетки чудовище? А оно в благодарность освободит Керса от своего контроля?
Щель начала зарастать, едва Керс успел протиснуться внутрь.
Не успел.
Заметили.
Хотя неудивительно, ведь Сияющее Око пообещал казнить не только самих терэ, но и всех их родственников, если упустят чудовище.
Тварь в голове Керса молчала, и он решился нарушить приказ, задав вопрос:
«Что теперь?»
Ответ пришел снаружи. Чудовище, до того неподвижно лежавшее на земле, открыло глаза и ответило вслух: