Чтение онлайн

Какой бы тяжелой ни была ноша на твоих плечах, вдвоем ее нести легче. Но Джин не желала делиться, ведь это означало отравить Скотту несколько счастливых лет ожиданием ужасной развязки, подобно тому, как это сейчас происходит с ней. Ничего она ему не скажет и будь что будет.

Иногда правда — не такое уж и благо.

— Никаких новостей?

— Новостей? — Тед отвернулся от окна и присел на подоконник. За окном спускался вечер, зеленые лужайки перед Академией в лучах догорающего солнца казались фиолетовыми. Ничто не напоминало о бойне с участием Друзей человечества несколько дней назад. Сайрин стояла в двух шагах от парня, упорно не желая на него смотреть.

— Я имею в виду какое-нибудь хорошее предчувствие, — вздохнула она и подошла к нему вплотную. Тед усмехнулся и повернул голову, разглядывая дорожку, отходящую от парадного входа. Взгляд был настолько внимательным, что девушка из любопытства посмотрела туда же, но никого не увидела. Впрочем, секунд через сорок показался Зверь в строгом, безупречно отглаженном костюме. Сайрин не смогла сдержать усмешки:

— Костюм? Бабочка? Похоже, в последний раз я слишком сильно ударила его по голове…

— Нет-нет, что ты! — Тед широко улыбнулся и поцеловал сложенные щепотью пальцы, подчеркивая ювелирную точность. — В самый раз!

Зверь подал массивную лапу сходящей по лестнице даме, и тонкая рука в бежевой перчатке легла на его ладонь. Шторм легко, точно не касаясь земли, спустилась, и они под руку направились к воротам, за которыми их ждала машина. Когда свет фар скрылся из виду, Тед облегченно вздохнул и отвернулся от окна:

— Как говорится, будь мой отец посмелее, я был бы на три года старше.

— Если ребенок у них родится раньше, это будешь уже не ты, — заметила Сайрин, присаживаясь рядом с ним.

— Ты знаешь как испортить момент.

— Было у кого поучиться.

Вопреки обыкновению, обоим было лень продолжать пикировку. Тед отошел от окна и развалился на диване, обшаривая его в поисках пульта от телевизора. Сайрин же прекрасно видела, где лежит этот самый пульт, но не спешила помочь им найти друг друга.

С наступлением вечера гостиная погрузилась в уютную тишину и помогать Теду нарушить ее, включив на экране каких-нибудь крикливых бездарей, вовсе не хотелось. Тем более, что он всегда начинал смеяться раньше, чем они действительно говорили что-то смешное. Расслышать из-за этого саму шутку становилось трудно, а получать удовольствие от шоу в его присутствии решительно невозможно. Вместо этого она задумчиво произнесла:

— Думаешь, Вагнер имел право избавиться от Мелиссы? Я помню, что он очень любил ее…

— Ну, а он не помнит. И да, каждый имеет право менять свою жизнь, как ему захочется, — парень наконец обнаружил пульт, но внезапно потерял к нему интерес. — Да и не факт, что это был Вагнер. Глядя на происходящее, кто угодно из Икс-менов мог решить во что бы то ни стало расстроить его отношения с будущей матерью Мелиссы во благо всего населения планеты.

Телевизор моргнул, и на экране появились герои какого-то комедийного сериала. Девушка смотрела на отражение экрана в окне и не сразу заметила слезу, медленно стекающую по щеке.

«Убрать сопли, солдат!» — громыхнуло в голове, и она послушно смахнула соленую каплю.

Сегодня ей было как никогда плевать на благо планеты.

Курт не слишком любил излишества, и его комната на взгляд любого другого студента академии или даже Икс-мена была… пустовата. На стенах не висели картины или плакаты, на письменном столе не громоздились сувениры, и шкаф являл собой образец спартанского порядка.

Но вернувшись в комнату после, казалось, бесконечно долгого пребывания в лазарете, Курт обнаружил вещи, которых он сам здесь не оставлял. На кровати лежала куртка, которой он укрыл Мелиссу за день до того, как она покинула Академию, чтобы никогда больше не вернуться. На лампе у кровати висел крестик, точно такой же, как у него, оставленный там явно для того, чтобы его заметили. Мелисса заходила сюда перед отлетом, чтобы вернуть все долги и заодно показать, что ни в чем, полученном от отца, она не нуждается. Включая даже жизнь.

Что он мог сказать ей, маленькой, что привело к такому финалу? Или, наоборот, чего не сказал? Какую истину он извратил так, что девочка в конце концов выбрала такой путь?

Бесполезно думать об ошибках, которых еще не совершил и теперь уже не придется…

Ночной Змей слегка тронул крестик Мелиссы, и тот закачался под лампой, отбрасывая крошечные блики. Курт уже успел поверить в то, что у него есть семья. Или что она непременно будет. В сжавшейся под этой курткой девушке, тогда, в подземелье, он хотел видеть хотя бы обещание, что когда-нибудь наступит день, когда он больше не будет одинок. А теперь…

Раздался настойчивый стук в окно. Курт вздрогнул и обернулся: за окном парила Шельма, она как-то криво улыбалась и неуклюже махала рукой. Вагнер встал и открыл ей окно, девушка тут же устроилась на подоконнике, перекинув через него длинные ноги.

— Люди обычно входят через дверь, — заметил он, укоризненно глядя на гостью.

— Странные убеждения для того, кто сам ходит по потолку, — попыталась пошутить она, но через секунду напускная улыбка погасла, и Шельма добавила уже серьезно: — Постучи я в дверь, ты бы сделал вид, что тебя нет.

Вид у нее был какой-то заранее виноватый, словно она собиралась попросить денег в долг, но не знала, как начать. И это настораживало. Денег у Курта отродясь в больших количествах не водилось, а что еще могло Шельме от него понадобиться, он даже подумать боялся.

— Мне нужно кое-что тебе сказать…

После этой фразы любому парню независимо от национальности, вероисповедания и цвета кожи становится слегка не по себе. Вагнер исключением не был, но виду старался не подавать. Шельма тем временем собралась с духом:

— Слушай, я знаю, у тебя не было никаких таких планов… И ты вообще не очень меня любишь… Ну, по крайней мере, мне так показалось… Господи, что за чушь я несу?.. — Шельма чувствовала себя до крайности неуютно. Ее обычные шаблоны речи не подходили для того, что она собиралась попросить. Здесь не было места словам «сладенький» или «милый», которыми она обычно так беззаботно разбрасывалась, не было места даже обычной мимике — всем этим ослепительным улыбкам и томным взглядам, а без них она чувствовала себя не в своей тарелке. — В общем, мне в последнее время хреново. И не просто хреново, а по десятибалльной шкале на все пятьдесят… И тебе, похоже, тоже как-то не очень…

— И? — с подозрением спросил Курт.

— И мне катастрофически нужен брат. Просто позарез необходим, — видимо, проследив за траекторией его челюсти, она затараторила еще быстрее и сбивчивее прежнего: — Нет, если ты откажешься, ничего такого не произойдет, я не обижусь. Просто я хотя бы буду знать, что надеяться не на что и… не буду ждать от тебя ничего… в таком духе. Черт, я пыталась наладить отношения раньше, но теперь, клянусь, у меня нет ни времени, ни сил на расшаркивания. Если хочешь быть моим братом, просто… просто будь им, — не зная, что еще сказать, она добавила: — Пожалуйста.