Чтение онлайн

— О, Боже! — Курт закрыл глаза ладонью и засмеялся. Чего он только за эти пять минут не передумал! Каких только стратегий к отступлению не насочинял!

Шельма поджала губы, взялась за раму и встала с места. Она так и покинула бы его комнату, оскорбленная в лучших чувствах, но Ночной Змей успел схватить ее за куртку.

— Нет, стой! Стой! — он все еще посмеивался, но Шельма не различила в его глазах ни намека на сарказм, только веселые золотые искры. — Я согласен, что нужно делать?

— Не знаю… — она пожала плечами и снова уселась на место. — Поговорить со мной для начала?

— Хорошо, ты первая.

— Хм… — Шельма на секунду задумалась. — Как дела?

— Как дела? — переспросил Курт и посмотрел на крестик, все еще тихо покачивающийся на лампе. Он мог бы использовать дежурную отговорку «Все нормально», но подобные фразы предназначались для посторонних людей, а Шельма уже не была посторонней. Она была его сестрой, членом семьи, о которой он так мечтал. — Ужасно. А у тебя?

— Примерно так же. Плюс-минус одна несчастная любовь…

Небольшая придорожная забегаловка стояла впритык к трассе, будто случайно оставленная деталь от старого фильма. Вывеска над входом — красно-белая, с облупившимися буквами “MEL’S DINER”, — чуть покачивалась на ветру. Изнутри доносился запах поджаренного мяса, картошки фри и чего-то сладкого.

Внутри — ряды кожаных облупившихся диванчиков, у стены старый джубокс, упрямо не работающий годов, должно быть, с восьмидесятых. Стены украшены чёрно-белыми фотографиями — Элвис, Мэрилин, а между ними — пожелтевшие вырезки из газет. За стойкой в форме подковы стоял мужчина в заляпанном красном фартуке, с карандашом за ухом и усталой, но доброй улыбкой.

Посетители — дальнобойщик с термосом, парочка подростков с молочными коктейлями, и старик у окна, задумчиво разглядывающий проносящиеся фуры, обратили мало внимания на двух женщин, появившихся словно из неоткуда.

Обе были худощавы и на вид сильно измучены, будто им пришлось преодолеть несколько миль пешком. Та, что помоложе, одета в странный форменный костюм, другая, навскидку лет сорока-сорока пяти, в потрепанные джинсы и куртку, и то и другое, казалось, было ей слегка велико. Очень схожее телосложение, черты лица и что-то в неуловимо похожих движениях выдавало в них близких родственниц. Девушка подошла к стойке, чтобы заказать какой-нибудь еды, а усталая женщина устроилась за столиком у окна.

— Еще двадцать центов, мисс, — нахмурился хозяин заведения, заметив ярко-желтые глаза посетительницы. Впрочем, в этот ранний час в закусочной было пустовато, и он решил не поднимать скандала, тем более, что гости собирались просто заплатить и поесть и вовсе не выглядели враждебно. Девушка пошарила по карманам, но ничего не нашла. Тогда он предложил: — Спросите у своей матери.

Лицо девушки вдруг побледнело, но прежде, чем она успела что-то ответить, женщина подошла к стойке, выложила требуемую сумму, широко улыбнулась и сказала:

— Я ее сестра.

— Простите, мэм, — буркнул он и, собрав деньги, отправился к окошку кухни, чтобы передать заказ.

— Ничего, — беззлобно бросила ему в спину женщина, — многие путают.

Когда обе оказались за столиком, Мелисса заговорила первой:

— У меня к тебе только один вопрос: какого черта… ты… и все это? — от волнения она не могла подобрать слов и сильно размахивала руками, вид у нее был по меньшей мере ошарашенный.

За секунду до того, как она успела выстрелить в Морриган, об пол вдруг звякнула и закрутилась граната. Оказалось, она всего-навсего газовая, но об этом Мелисса догадалась уже позже, когда пришла в себя от тяжелого химического сна где-то посреди пустыни Оклахома один на один с женщиной, похожей на нее как две капли воды, но только, кажется, на целую жизнь старше.

— Хороший вопрос. Главное, конкретный, — усмехнулась женщина и сняла очки.

Мелисса увидела свои собственные глаза, только старше на двадцать лет, а улыбка ее собеседницы, точно такая же, какую она видела в зеркале, была опутана сетью только начинающих появляться мелких морщинок.

— У меня снова билет в один конец. Я могу и не прожить еще двадцать лет, ожидая шанс исправить собственные ошибки, так что устраивайся поудобнее, у меня есть что тебе рассказать.

Официантка, старательно скрывающая зевоту, поставила перед каждой поднос с едой, мутантки синхронно отвернулись к окну, но та даже не заметила, что они чем-то отличаются от обычных людей.

— Мы выиграли войну, — констатировала женщина, как только официантка отошла на достаточное расстояние от них.

— Выиграли? — выдохнула Мелисса.

— Да. Из-за того, что базы “оружия” были разрушены, люди утратили технологическое преимущество. "Мутантская угроза" стала более, чем очевидна и они были вынуждены вступить в войну неподготовленными. У Чарльза больше не осталось причин сторониться Братства Мутантов, ведь самое страшное по его мнению уже произошло — началась война за выживание. Магнето привел нас к победе, но… — она вздохнула, потянулась было к еде, но передумала. — Но мутантократия — еще более гнусный режим, чем тот, что евреи повидали в начале сороковых. Старика хватил удар, когда он наконец понял, что сам стал тем, кого больше всего ненавидел, — смотрителем огромного концлагеря на полтора миллиарда персон. Только тогда я поняла, что идея "мирного сосуществования" — не вариант для слабаков, как мы все думали, а единственный шанс для нас всех остаться людьми. Жаль, что мне потребовалось для этого так много времени…

Мелисса фыркнула, и гостья из будущего никак не отреагировала на это, она просто взяла с тарелки гамбургер. Идеологическая обработка своей молодой копии не была целью, и она не наседала. Главное сейчас выдать информацию — нужные выводы девочка сделает сама.

— Вообще-то, хороший был план, — внезапно похвалила женщина, прожевав большой кусок гамбургера. — Единственным неучтенным фактором был Ксавье. Ты думала, он там у них только для украшения кабинета? И до сих пор полагаешь, что он велел выпустить тебя из камеры, ибо безгранично уверовал в твое искреннее раскаяние?

Мелисса сердито звякнула вилкой и зашипела:

— Ты его предупредила!

Не очень приятно было узнать, что план был с самого начала обречен.

— Мне не пришлось делать ничего особенного, — пожала плечами гостья. — Достаточно было появиться в непосредственной близости от его драгоценной Академии с мыслями о войне и способах ее предотвращения, как он тут же меня запеленговал.

Повисло молчание, сорокалетняя Мелисса наслаждалась завтраком, судя по всему, ей давно не доводилось есть ничего подобного. Обычное состояние человека, вернувшегося с войны, которая из открытой перешла в партизанскую. Последние десять лет эта женщина провела в тщетных попытках вытащить из-за колючей проволоки хотя бы часть ни в чем неповинных людей, оказавшихся в лагерях в том числе и по ее вине.