Чтение онлайн

– Наче псалтыр. Про войну, а по-церковному писано. Не разберу разучився.

Но в самые трудные минуты он все чаще тревожит память своего предшественника и с подковыром дискутирует с ним:

– Как чертяка за тобой хвостом ходит. А боевая - як защучить в голом степу. Куда денешься? Не весело тоби буде, хочь ти и сам Кутузов будь. А не только Давыдов... Ага?

Ночь короткая, мимолетная. Всего пятнадцать - двадцать километров можно сделать под ее крылышком. Чуть забрезжит на востоке рассвет, и снова лопочет немецкая "стрекоза". Надо сидеть целый день в зелени листвы. Изматываются и к вечеру падают с ног охрипшие от ругани дежурные рот и батальонов. Их дело следить за маскировкой. Они весь день гоняют ездовых. Но те, даже под угрозой самолетов, водят своих коней к водопою.

А немецкой пехоты все нет и нет.

Это еще больше внушает нам тревогу. Ковпак и Руднев понимают, что нами уже заинтересовалось крупное немецкое командование. Неизбежен бой, серьезный бой. Хотелось бы, чтобы он был поскорее, пока не измотались в непрерывных маршах люди. Но, видимо, это понимает и тот, другой. Тот, по чьей воле воют над головой самолеты.

– Он выматывает нас авиацией, - задумчиво говорит Руднев.

– А может быть, определив наше движение в сторону Львова, он уже где-то там, на хорошем рубеже, подготовил нам встречу?

– Милый мой, все это только догадки. Для того чтобы провести дальнюю разведку, нужна остановка. Хотя бы на день, на два. А останавливаться негде: степь и небольшие зеленые пятачки среди равнины.

Только на пятый день решено круто свернуть к югу. Мы уже вышли в район древнего Галича. Извилистой лентой петляет быстрый Днестр. Там, за Днестром, другая область - район Станислава. У Галича несколько мостов.

Воспользовавшись тем, что к вечеру самолеты оставили нас в покое, мы за час до сумерек взяли курс на местечко Большовцы. Боя не было. Только короткая перестрелка, и вот уже гремит по мостовой и тротуару наш обоз.

В километре от днестровского моста - остановка.

Разведка принесла не особенно утешительные вести. Мост охраняется. На нем слышна немецкая команда. Это либо местная полиция с немецкой жандармерией, либо какое-нибудь подразделение из дивизии СС "Галиччина". Ее формируют в Галиции "профессор" Кубийович и "генерал" Карманович. Это старые прожженные петлюровские волки. Они по заданию немцев в содружестве с бандитами и полицаями проводят мобилизацию в Галиции. Я уже вторую неделю регулярно читаю "Львiвськi Вiсти". Смешная газета, набитая всяческой дребеденью. Там и про брачные и коммерческие дела. И про "разрешение фюрера" галичанам иметь свою дивизию СС.

Разведчики доложили:

– На том, южном, берегу копают окопы.

– Устанавливают пулеметы.

Базыма сделал вывод:

– Немец только под вечер нащупал наше движение и подбросил на машинах войска. Значит, занимают оборону наспех.

Руднев скомандовал:

– Ударить по не успевшему окопаться врагу!

– Третьей роте в разведке двигаться по обочинам шоссе!

Базыма, при свете фонарика, нанес распоряжения на карту.

– Ударить огнем на фланги. Мост с этой стороны шоссе оставить свободным. Его брать кавалерийскому эскадрону. Так и быть - в конном строю!
– разрешил комиссар.

– Конная атака!
– Усатый торжествовал.

– Не мало будет, Семен Васильевич?
– тихо спросил Базыма.

– Охотников бери. Только быстро, не копаться!

Сегодня в авангарде третий батальон.

Комбат Матющенко до сих пор незаметно стоял позади начальства.

– Да где охотников наберешь?
– развел руками Базыма.

Матющенко кашлянул в рукав.

– А зачем тебе охотников, старик? Мой батальон в авангарде.

– Батальон? Многовато. Каша будет.

– Это дело поправимое. Дам две роты. Хватит?

Базыма молчал. Матющенко обратился к Рудневу:

– Разрешите, Семен Васильевич!

– Хорошо!

Матющенко хлопотал у своих рот. Приглушенная команда, и вот они бесшумно исчезают по левой стороне шоссе. Так же по правой растаяли и третья рота и разведка.

Комиссар смотрел на светящийся циферблат часов.

– Двадцать - двадцать пять минут нужно, чтобы пехота добралась по лугу к реке.

Через четверть часа дал знак Ленкину.

Эскадрон тронулся тихим шагом. Пройдя полкилометра и почти поравнявшись со своей пехотой, Ленкин остановил коня. Прислушался. Уже слышны крики немцев и звон лопат. Роют окопы. Ленкин поднял плеть над головой. "Эх, ночка темная..." - и сразу перешел на галоп. Разведка, третья рота и роты Матющенки одновременно поднялись в атаку. Минута, вторая - и эскадрон уже на мосту. Еще миг - и он будет на правом берегу. Но тут немцы опомнились. Злобно выдувает из ствола смертельную малиново-синюю морзянку их пулемет.

Разведчики и автоматчики Карпенко уже у воды. Конникам пора бы проскочить на тот берег. Но на мосту каша. Половина эскадрона только вырвалась на дощатый настил и сразу же повернула обратно. Десяток коней попадали посреди пролета. Трещат перила под напором лошадиного крупа. Конь с седоком полетел в воду. Карпенко в тревоге подбежал к насыпи и закричал мне:

– Что же это такое? Неужели одного пулемета испугались конники Ленкина?!

Ко мне прибежал без седока с болтающимися стременами всхрапывающий тонконогий конь. Схватил его под узды. Это конь Саши Ленкина.

– Неужели убит Усач?

Конь дрожит и всхрапывает. Немного успокоившись, нагибает голову и трется мордой о мою грудь.

На мосту горячий бой. Видно, не взяли его с ходу. На насыпь выползли раненые.

– Товарищ подполковник... Вы? Эх, беда. На полном ходу выскочили на мост... А посередь его - такая хреновина...

– Эскадрон напоролся на ежи. Деревянные крестовины. Поставили возы поперек дороги.

– Колючим дротом все опутано...

– Где командир?

– Усатый? Он впереди скакал... Так и влетел через голову коня в эту проволоку...

Ленкин напоролся на баррикаду... Он за ней... между своими и чужими. А по всей этой каше хлестал немецкий пулемет.

Вот когда пригодились роты Матющенки. Это - настоящие пехотинцы. Ужом, по-пластунски, они ползли между повозками, трупами коней. Полетели в воду ежи.

– Карпенко! Огнем поддержать эскадрон!..

Но Карпенко и сам уж догадался. Его минометчики наладили свою "карманную" артиллерию. Были у него особые хлопцы - это минометчики ротных минометов. Все ближе и ближе к вспышкам немецкого пулемета подбирались огненные шлепки мин. Пулемет замолк.