Чтение онлайн

Четырехголосым визгом нарастал смертельный звук. Все шарахнулись в лес.

Лишь два усатых человека застыли друг против друга. Вдруг Ленкин ловкой подножкой сбил комиссара с ног. Шепнув или крикнув "лежи", он прикрыл его собой. Треск веток раздался почти одновременно с его словами. Рядом с просекой, повалив две ели и вырыв четыре воронки, грянула серия бомб. Удивленно ахнуло и пошло перекатами по лесу эхо разрыва. Несколько секунд падали комья лесного чернозема и срезанные ветки. А хвоя еще долго осыпалась дождем, покрывая ровным зеленоватым инеем лица двух убитых на возу.

Ленкин и комиссар поднялись на ноги. Постояв немного, не глядя друг на друга, разошлись каждый в свою сторону.

Комиссар молча шел лесными квадратами к штабу.

"Мессеры" обнаружили только приблизительное место нашей стоянки и взяли на прицел окружающие четыре-пять квадратов. Они бесновались и бомбили лес по "площадям", и без особого эффекта. Правда, бомбы ложились близко, но благодаря хорошей маскировке лагеря - мимо цели!

Шагая рядом со мной по лесу, Руднев говорил смущенно:

– Нервы, понимаешь, нервы. Не столько вреда и потерь от этой авиации... Но выматывает, сволочь, людей. Видно, не привыкли мы еще к такому виду войны. Вот набросился я на Усача напрасно. Оскорбил его...

– А ведь он... Мост взял сегодня...

– Знаю. Тем более досадно. Не сдержался...

Мы забрели в гущу леса. К штабу из батальонов приводили пленных. Нужно было заниматься своим делом.

Спросил коменданта:

– Пленных много?

– Хватит, - самодовольно отвечал Петя Скрыльников, комендант штаба, высокий, складный, всегда веселый сержант из керченского окружения, попавший в наш отряд месяцев десять назад.

Поручив Мише Тартаковскому выслушивать вранье всех пленных, я отобрал себе только двух. Один был лакей из букачевского ресторана, неизвестно почему задержанный кем-то из наших партизан. Второй лысенький австриец небольшого роста, без кителя, в "мирных" подтяжках. На подтяжках висели полувоенные штаны, все в карманах с металлическими кнопками.

Хлопцы уже сообщили первые сведения о нем: это был шофер, ездивший в последние дни между Львовом и Станиславом. Разъезжал он неспроста. В первую мировую войну он был у нас в плену и сносно говорил по-русски. Погоняв австрийца-шофера различными, ничего не значащими вопросами, так просто, чтобы запутать его, я быстро спросил:

– Войска возил?

– Яволь!
– торопливо ответил австрияк.

– Много?
– не сбавляя темпа допроса, продолжал я.

– Яволь.

"Не дать ему передохнуть и одуматься", - была мысль. И сразу в упор:

– Какие части?

– Четвертый и шестой эсэсовские полки, - без запинки отвечал шофер.

– Смотрите, говорите только правду, - пригрозил я.

– Яволь, только правду.

– Почему вы скрыли тринадцатый полк?

Прямо глядя мне в глаза, австриец ответил:

– Тринадцатый полк разбит под Тернополем.

– Разбит?
– облегченно выдохнул я.

– Яволь.

– Откуда вам известно это?

– Мне говорили шоферы. Они пешком пришли в Тернополь.

– Где они сейчас?

– Их пересадили на наши машины. Они работают на смену с нами.

"Попробовать схитрить, проверить".

– Вы говорите, третий и восьмой полки перевозили из Львова в Станислав?

– О нет. Я сказал - четвертый и шестой эсэсовские охранные полки.

– Где они расположены сейчас?

– Четвертый полк выехал из Станислава на юг. Село Рус... Рус...
– и он запнулся.
– Не помню точного названия. Оно начинается слогом "Рус"...

"Ты делаешь на этом "рус" передышку! Нет, я тебе ее не дам!"

– ...и остановился там?

– Яволь.

– А шестой?

– Кажется, остался в Станиславе.

– Попробуйте вспомнить название села.

Он честно рылся в памяти. Напряженно раздумывал. Даже испариной покрылась лысина. Виновато развел руками.

– Не могу вспомнить.

– Вы были в этом селе?

– Яволь. Два раза.

– Опишите мне его.

– В глубокой лощине большое село. Справа огромный лес. Слева и впереди - синие горы.

– Село у подножия Карпат?

– Да, да! Карпаты видны оттуда.

Я отошел в сторону, лег под елью, развернул карту и стал искать. "Вот зачем неизвестный еще нам генерал выматывал нас авиацией все эти дни. Тринадцатый эсэсовский полк, разгромленный партизанами, заставил его призадуматься. Уже наперехват, а не вдогонку бросает он свои полки. Пока что их два - четвертый и шестой. А сколько этого добра у него еще в кармане? Этого пока не узнаешь. Теперь выпытать, где, в каком селе остановился четвертый полк. Карта. Впереди на нашем пути в пятнадцати - двадцати километрах южнее Днестра областной город Станислав. Западнее его, огромным зеленым языком облизывая коричневые хребты Карпат, тянется лес. "Чарны ляс" - написано на карте. Поперек проходит красная артерия шоссейной дороги, по бокам - синие вены рек. "Быстрица" - написано на одной. Вокруг черная россыпь сел. Сколько их здесь? Двадцать один населенный пункт. В каком-то или во многих из них расположился четвертый эсэсовский полк. Он где-то здесь поджидает нас у предгорий Карпат. Какое же село начинается страшным для фашиста слогом "рус"? Ах, вот оно? Только немного по-старинному звучит это слово: не "рус", а "рос". Есть такое село Россульна. А рядом - Черный лес.

Снова подошел к австрийцу:

– Вспомнили название села?

Он опять виновато развел руками. Не сводя с него глаз, я спросил:

– Может быть... Россульна?

Обрадовавшись, он кивнул головой.

– Яволь, яволь! Россульна!

– Отведите!
– сказал я часовому.

Еще две-три минуты. Привел в порядок свои мысли. Не дойдя до штаба несколько шагов, я понял, что иду с радостной вестью. Наконец-то она появилась, немецкая пехота! Теперь не будет неизвестный генерал выматывать нам нервы. Теперь - в бой с этими полками!

Ковпак обрадовался не меньше меня. На радостях он даже приказал отпустить австрияка на все четыре стороны.

26

Самолеты к полудню отвязались от наших кварталов и стали бомбить западнее.

Ковпак и комиссар торопились. Впереди еще одна река - надо было ловить каждый миг короткой летней ночи. Сегодня мы сделали последний напряженный рывок.

В Черный лес, который зеленеет западнее Станислава! И хотя рядом с ним в Россульне сосредоточен полк немцев - не беда! В лес стремимся мы, в большой лес: там можно будет дать передышку людям. День, два. А там еще один рывок и - Карпаты! Карпаты - это горы, это - нефть и туннели на железных дорогах.

Это, может быть, новый партизанский край.

Еще днем, под вой самолетов, Базыма и Руднев, Ковпак, Горкунов и Войцехович с тревогой поглядывали на карту. Несколько километров южнее, параллельно Днестру, протекает Ломница - горная речушка с высокими берегами. Тропы и узкие дороги ущельями сбегают в долину. Мостов на реке нигде не было. Одни броды. Штабники отметили их на карте крестиками.

– Что будем делать, если немцы поставят у бродов сильные заставы? тревожно спрашивал Базыма несколько раз у комиссара.