Чтение онлайн

— Вы уже точно отчаливаете? — спросила Анжела, как будто прочитав мои мысли.

— Да, визы уже стоят, дело только за билетами, — ответил Краснощеков.

— Я хочу с вами, но не могу, и от этого мне грустно, — она отвернулась и стала смотреть на проползающие мимо елки. Я молчал, что я мог сказать? Наши отношения изначально бесперспективны, а говорить, что все будет хорошо, на это хватает сил только у Краснощекова.

— Да ладно тебе киснуть, съездим ненадолго и вернемся назад, ты даже не успеешь его разлюбить, — сказал Алексей, закурил и почему-то тоже замолчал.

Впереди показался милицейский патруль.

— Откуда менты в лесу? — спросил я и попытался ехать ровнее.

— Какие менты, это мой сосед с местными гопниками прогуливается, — презрительно фыркнул Краснощеков и высунул ноги в окно, желая продемонстрировать друзьям детства свою безмерную крутость.

— Так, что грибасы еще не отпустили? — засмеялся я.

— Нет, конечно, думаешь побыл рыбкой и баста, все только еще начинается.

Как всегда напарник был прав, все только еще начиналось. Мы остановились около группы молодых людей, Алексей начал шумно их приветствовать и представлять нас с Анжелой всей честной компании. Я вел себя скромно, продолжая подозревать этих людей в принадлежности к государственной автомобильной инспекции. Правда, эти люди делали неимоверное количество ненужных движений и зрачки их были неприлично расширены, что, в моем понимании, никак не может охарактеризовать блюстителей порядка наших дорог. Об этом весьма ценном наблюдении я с радостью сообщил Анжеле.

— Ты думаешь гаишники не могут нажраться психодизлептиков? — заронила она новое зерно сомнения в мое и без того растревоженное сознание, — на днях я видела одного сержанта, который, убрав триста поганок, превратился в тапира и, убежав стремительно в кусты, бесстыдно там самооплодотворился.

Со стороны моей двери я услышал голос и, обернувшись, увидел толстого человечка в махровом разноцветном халате. Человечек был обут в красные, старперские галоши и перед собой катил никелированный сервировочный столик, на котором стояла и издавала приятнейший аромат кружка какао.

— Добрый вечер. Я Плюш — лучший из соседей Алексейчика, — представился человечек и, сладко зевнув, отхлебнул пахучей жидкости.

— Можно мне глотнуть? — спросил я и протянул руку к столику.

— Нет, нельзя, это же мое какао! — как-то обиделся Плюш и попытался отъехать в сторону.

— Дай ему попить, — возмутился Краснощеков, — ему надо.

— Ах, надо, тогда конечно, что же ты молчал? — направился ко мне лучший в мире сосед, протягивая чашку с блюдцем.

— Пойдемте, прогуляемся в лес, сегодня так мило, — защебетала девица в ядовито-зеленом платьице с двумя маленькими кармашками на бедрах.

Все с радостью приняли это предложение, я загнал машину на территорию краснощековского двора, чуть не врезавшись в поленницу, и мысленно порадовался, что родители друга в городе.

— Надеюсь, что я не наехал на любимые флокции краснощековксой мамаши, — сказал я Анжеле, помогая закрывать створки ворот.

— Сейчас не до этого, утром посмотрим, — Анжела накинула крючок из проволоки на ворота, и мы тронулись в путь.

Как-то внезапно вместе с сумерками начался дождь. Крупные капли с шумом разбивались о зонт, оказавшийся только у предусмотрительного Плюша, и отлетали мне в лицо. Дождь был теплый и ненавязчивый, редкие капли хоть и попадали за шиворот, образуя дорожки, бегущие к ягодицам, но не доставляли никакого дискомфорта. Наступила одна из тех ночей, в которых умиротворение преобладало над весельем.

— Послушай, о чем вещает твой напарник, — толкнула меня в бок Анжела.

Я прислушался.

— …с этих позиций нельзя рассматривать жизнь как цепь непрерывно следующих друг за другом событий, связанных в единое целое. Это как телесериал, в котором каждая серия рассказывает отдельную историю, хотя в ней действуют одни и те же герои в одной временной плоскости.

— Ты, Краснощеков, глуп и, как все глупцы, противоречишь сам себе. Я готов тебе это доказать.

Доказать я ему ничего не сумел, так как все вдруг резко остановились и уставились на вершину холма, где в свете выглянувшей из-за туч луны четко обозначилась неестественно высокая фигура человека, держащая в правой руке ужасающего вида топор. Человек был облачен в длинный плащ, на голове его нелепо сидела старая фетровая шляпа.

Неожиданно незнакомец поднял над головой топор и, издав дикий, нечеловеческий вопль, кинулся прямо на нас.

На мгновение я оцепенел, но, повинуясь общей панике, схватил Анжелу за шиворот и, перевернув по дороге плюшевский сервировочный столик, побежал к поселку. Одновременно мне было страшно и смешно, я то падал, то вставал, то натыкался на бегущего впереди Алексея, который без умолку тараторил:

— О, блин, что за фигня.

Так мы бежали минут пять, ощущая за спиной тяжелое дыхание дровосека, пока девица в зелененьком платье не упала посреди тропинки, тем самым преградив путь остальным.

— Я потеряла туфельку, я дальше не побегу, я хочу писать, меня тошнит и вызовите кто-нибудь милицию, — выла она, молотя по земле руками и ногами.

Я обернулся, приготовившись принять тяжкий удар на себя, но никакого преследующего нас дровосека не обнаружил. Ко мне прижалась хныкающая Анжела.

— Вы видели, братцы, это, блин, полный привет, — сказал Алексей и вытащил из кустов увесистую дубину.

— Надо было сразу так делать, чего мы все рванули? — я начал успокаиваться.

— Это все из-за грибов. Если еще этого черта увидим, забьем, как мамонта! — сказал долговязый парень, помогая подняться все еще лежавшей девице в платьице с кармашками.

— Плюш, ты свой столик потерял, надо бы вернуться, — сказал я и начал оглядываться в поисках какой-нибудь палки.

Ответа не последовало и все на мгновение замолчали, обнаружив, что не только сервировочного столика, но и его несчастного обладателя среди нас не было.

— Надо идти его искать! — бросил Краснощеков, я кивнул и, прихватив с собой Анжелу, последовал за ним.

— Я никуда не пойду! — заголосила зеленая девица, — вызовите немедленно милицию, скорую помощь и пожарных.

— Заткнись, жаба, — проговорил долговязый и, взвалив визгуху себе на плечи, смело зашагал в сторону злополучного холма.

Нити дождя уже не пришивали густые сумерки к влажной, скользкой земле, и ночь, расправив плечи, пришла в движение. Из ее чрева выплыли поваленные стволы деревьев, муравейники и бездонные ямы. Миновать все это без ущерба для здоровья, тем более босиком, как эта зеленая Золушка, можно было лишь в состоянии патологического аффекта. Поднялся ветер и деревья на разные голоса, языками тысячей маленьких листиков, заговорили между собой, совершенно игнорируя наше присутствие.

— Хорошо, что в наших лесах нет хищных животных, — дрожащим голосом напомнила о себе Анжела.

— Зато вон хищные люди с топорами попадаются, не знаю, что и лучше, — проговорил Краснощеков и пару раз для уверенности махнул дубиной перед собой.

Вскоре в просвете между деревьями мы увидели холм, ярко освещенный светом уже набравшей силу полной луны. На вершине холма лежало тело и, если бы не размеры, его легко можно было бы спутать с молодым кабанчиком в полосатой шкурке. Полосатой шкуркой был халат Плюша и наподобие какого-то нелепого, ненужного рычага в спину его был воткнут тот самый огромный топор.