Чтение онлайн

— Помоги Господь девушке, которая решит связаться с тобой.

— Ну, я этого не говорил. У меня-то на уме гораздо большее. — Блэр помолчал. — А ты сама о семье не подумываешь?

— Лучше я себе вены перережу. Мне без переживаний нельзя.

— И все равно. — Блэр шагал широко, с подскоком — отчасти для баланса, отчасти чтобы влиться в поток новой жизни, к которому только предстояло привыкнуть. — Нет, ты послушай.

— Зайка тоже так говорит, — тихонько хмыкнула Николь.

— Что?

— «Нет, ты послушай». Я тебя не узнала с этой сутенерской прической, да ты и вес немного скинул. Но ты по-прежнему половинка Зайки. Так странно.

На щеке Блэра прорезалась морщина.

— Знаешь, я пришел сюда не для того, чтобы обсуждать этого наркошу.

— Что?

— Боюсь, Зайку мы потеряли. От него остался только призрак.

— Он быстро подсел. Я собиралась поговорить с ним об этом.

— Ну извини, но я больше не намерен прикрывать это.

— Да что с тобой вдруг случилось?

— Знаешь, я просто не могу больше жить с этим нелепым, зависимым говнюком-эскапистом. Я вышел на новую орбиту.

Ники подняла глаза к горизонту.

— И все же, а? Господи. В Зайце что-то есть, и все очень по нему скучают. И ты тоже, я знаю. Но старина Зайка… Ведь есть действительно непреходящие вещи. Что ты собираешься сказать ему о ЗАГСе?

— Я ничего ему не обязан говорить, я не отчитываюсь перед ним. Он мне, знаешь ли, не начальник.

— Правильно.

— Ну, я хочу сказать, мне насрать, если этот говнюк съебется насовсем. Откуда мне знать?

— Правильно!

Парочка пнула тележку из супермаркета, стоящую на дороге, швырнула коробку с жареными цыплятами в грязь и устроила показательный суд над кучкой собачьего дерьма. Они прошли по лабиринту викторианских улочек, мимо магазина «Пэтел бразерс» на углу, где никому в голову не придет проверять до бесконечности банкноту на свет, под стальным железнодорожным мостом, где были только воркующие голуби, и наконец завернули за «Тутинг Коммон», который довольно долго был пристанищем разгульной молодежи, а затем принял очередную странную парочку загорелого поколения, в то время как предыдущая странная парочка купила коляску для близнецов и свалила в пригород.

Ибо такова скорость города. Пылающий алтарь в цвету прошлых поколений. Где-то в глотке Лондона находился рычаг, но он не контролировал, как быстро или медленно, прямо или вбок нужно двигаться. На этом рычаге было написано: «Не упадите в блядскую дыру».

Пара свернула на Скомбартон-роуд. Сияющие «Мерседесы» с чистых улиц уступили место «Мерседесам» постарше, щеголяющим массажными покрытиями на сиденьях, экзотическими штучками на приборных панелях и запахом дезодоранта, проникающим даже через холод, стекло и железо. В клубах тумана на аллее у дома 16а сидел оборванец. Ники прижалась к боку Блэра, отблеск уличных фонарей карикатурно обрисовывал ее нежное креольское лицо.

— Ну вот мы и пришли, — сказала она.

— Да, пришли. — Блэр придвинулся ближе, вдыхая холод с ее волос. — На завтра все в силе?

— Я думала, они тебе работу нашли.

— На этой неделе я выходной.

— Что, на первой, блядь, неделе? Слушай, дружок, ты единственный бывший пациент, которого сразу приняли на работу. Наверное, за тебя кто-то шибко старается, поэтому не выпендривайся особо.

— Нет, ты послушай, Зайка же не работает.

— Тут другое дело, он еще не пришел в себя. И вообще, кстати, о моих планах, мне следует уделять ему некоторое время, пока я здесь. Я же не могу заводить любимчиков. — Ники провела дружеской мягкой рукой по обшлагу пиджака Блэра и шагнула к двери. — Хотя прямо сейчас я готова убить за чашку чаю. Постарайся не разбудить Зайку.

— Да сдох он, — хмыкнул Блэр, пытаясь нащупать по карманам ключи.

— Что?

— Да точно. Сердечный приступ.

— Ты же не хочешь сказать, что бросил его во время приступа? — Ники резко отбросила его руки и вытащила ключи.

Блэр прошел за ней, спрятавшись в высокий воротник. Потертый коврик у двери выпустил облако пыли из ее кроссовок, Ники рванула вперед в темноту. На диванах никого не было.

— Что ты с ним сделал?

— Да в ванне я его утопил. — Блэр неуклюже шел за ней, стараясь не наступать на скрипящие ступеньки. Он оперся на перила, чтобы снять ботинок.

— Ебаный род! Заяц? Зайка!

— Да я пошутил, — хмыкнул Блэр, запуская ботинком вниз по лестнице.

— Ну ты, блядь, и шутник. Заяц, дорогой, ты меня слышишь?

Николь нащупала выключатель, резко нажала его и увидела, что Зайка лежит на полу в кухне. На нем был черный костюм, белая рубашка и неизменные темные очки. Буйная грива волос, обычно распущенная, была забрана в хвост. Рядом с ним стояли бокал, бутылка бренди, почти пустая, и пепельница, переполненная полубычками «Ротманс» — выкурены все были наполовину, потому что между затяжками Зайка чувствовал себя с точки зрения сердечно-сосудистой деятельности в безопасности и всегда стремился к этому состоянию.

Он приподнял голову и томно оглядел Ники.

Она обвела взглядом комнату, сняла пальто и присела рядом с ним на корточки. Блэр смотрел, как заманчиво натянулись блестящие брюки на заднице, представил себе вид, который открывался Зайке, поддразнил себя мыслями, какой аромат ему, может быть, слышен.

— Ты как, Заяц? — Она протянула руку к его лбу. — Блядь, ну тебе же совсем нельзя пить. Господи, приятель. Ты вообще больше пить не должен, врубился? Зайка? Ты какого хуя в кухне делаешь?

Рот Зайки открылся, над губой показались торчащие зубы.

— Мы сегодня вечером собирались с Блэром на сеанс лечения. Но, судя по тому, как идут дела, мне, возможно, придется подзадержаться.

— Ну-ну, замолчи! — прогремел из-за скамейки Блэр. — Я же тебе доходчиво объяснил, что ни в какую Группу я больше не пойду. Извини, но с Ники эти хитрые уловки не пройдут.

— Ox-ox-ox, — надменно проскрипел Зайка, — скажите пожалуйста: он перерос Группу. Ну, Группа сегодня специально собирается у Саймона, так что далеко ехать не придется. Надеюсь, тебе полегчало. Пойдем, дружок. Саймон всегда оставлял мне пакетик своего вонючего дерьма, так что в моем мире ты мне тоже на хуй не нужен.

— Знаешь, ты договорился до того, что никакого сочувствия вызвать уже просто не можешь. Я с тобой больше в жизни никуда не пойду.

— Яйцами своими клянусь.

Ники хмуро взглянула на Блэра через скамейку, затем помогла Зайке приподняться и опереться спиной на плиту.

— Извини, Заяц, про Группу я понятия не имела. Ты же знал, что я с ним встречаюсь, почему же не позвонил?

— Да потому, что моя жизнь уже ни хуя не значит. У меня был самый настоящий сердечный приступ — хер его знает, какой силы.