Чтение онлайн

— Нарой мне инфу на убитых, ладно? — попросила Люся.

— Как ты себе это представляешь? У нас нет ни дат, ни городов, ни фамилий. Органы закрыли все по этому делу, и даже непонятно, к каким пресс-службам соваться. Нет, Люсь, с такими вопросами к силовикам, тут у меня лапки коротки. Звони уже Китаеву, пока Ветров не понял, что получил только часть записей. А я пошел, у меня там ДТП с пострадавшими.

Люся вздохнула и набрала Великого Моржа.

Для разнообразия он сразу взял трубку.

— Олег Степанович, — сухо сказала Люся, решив не благодарить за утренний подарок — это позже, это лично, — у меня приватная информация.

— Говори, — так же официально бросил Китаев.

Ну, по крайней мере ее не прослушивали. Или прослушивали, но свои.

— Устройство в мою трость воткнул твой Леня, — сообщила Люся. — Он попал на редакционные камеры. Мы отдали часть записей видовикам, без…

— Отдайте все, — перебил ее Великий Морж. — Я все понял, разберусь.

И повесил трубку.

По дороге к антропологу Люся так и этак вертела в своей голове образ Лени Самойлова, прикидывая, на что тот способен. Скорее всего, кто-то посулил ему денег и банник легко согласился — к начальству у него было много претензий. Как многие бесталанные люди, Леня был мнителен и обидчив. Ему все время казалось, что Люся отдает другим самых лучших рекламодателей, несправедливо придирается и не ценит такое сокровище. Поэтому возможность сделать пакость ненавистному шефу Леню наверняка обрадовала.

Да и повод придумать несложно: в городе было немало людей, кому Люся испортила жизнь. Прикинуться одним из таких и заказать компромат — милое дело.

Однако какой целеустремленный маньяк попался, невольно восхитилась Люся.

С маньяками ей прежде встречаться не доводилось — криминальная жизнь небольшого города сводилась к поножовщине по пьяни и разным кражам. Однажды Люсе посчастливилось записать интервью с людоедом, но тот только сидел в их строгаче, а зверствовал в другом регионе, да и не отличался особой общительностью.

Однако, судя по сериалам, которые честно пересказывала ей Нина Петровна, маньякам и полагалось быть хитрыми и упоротыми.

Самое время обзавестись парочкой новых фобий. Еще и психолога отобрали.

Антропологом ожидаемо оказался говорливый кащ, который радушно встретил Люсю в заваленном книгами кабинете местного университета.

— Да-да, дорогуша, — вещал он, угощая ее чаем и плюшками, — я понимаю, что это извечный вопрос: что сильнее — видовые особенности или собственно индивидуальные черты личности? И тысячи лет нашего существования так и не дали четкого ответа на этот вопрос. Есть яркие примеры и того, и другого. Возьмем, скажем, ладу, которая несколько лет была радикальной чайлдфри. Она выступала по телевидению и вела собственный блог, всем и каждому доказывая, что женщина — это больше, чем контейнер для вынашивания ребенка. И где она теперь?

— Где? — с интересом спросила Люся. Она помнила эту ладу, звезду десятилетней давности.

— Растит тройню! — торжествующе ответил антрополог. — Или другой пример: всем известная ярила, ушедшая в восемнадцатом веке в монастырь, позже ее канонизировали. Согласно ее дневникам, отказ от соблазнов давался ей куда тяжелее других послушниц, и она годами носила власяницу и вериги, умерщвляя плоть. Легендарный Ванька-Каин, вор и разбойник, родился домовиком.

— А коркоры?

— Коркоры, — вздохнул антрополог. — Тут следует учитывать, что современные представители этого вида значительно отличаются от своих предков. Вот уже много веков никто не видел огромных трехголовых ящеров, а в шестом–седьмом столетиях от них спасения не было. Сегодня мы обвиняем ягов в геноциде, но не учитываем, что в те времена коркоры представляли собой глобальную угрозу для всех других видов. Однако природа мудра и заботится о равновесии. Если она создала ярил с их экстремальным либидо, то она же позаботилась о том, чтобы появились марены с соответствующим темпераментом. Более того, — тут старик весело прищурился, словно собираясь рассказать анекдот, — природа же наградила маренов невероятной скупостью — чтобы они не потратили все свои сбережения на алчных ярилок. Равновесие! Вот вы… — тут он бросил на нее оценивающий взгляд, — кимора, верно?

— Допустим, — согласилась Люся. Люди редко угадывали, кто есть кто, в отличие от архов, чувствовавших друг друга. Кроме того, для выживаемости беззащитного лягушачьего вида пресловутая природа с ее пресловутым равновесием расщедрилась на острую интуицию. Благодаря этому Люся легко отличала виды, а порой (очень редко) даже могла предвидеть опасность.

— Киморы считаются склочниками, — продолжал антрополог, — но правда в том, что у них обостренное чувство справедливости, порой весьма своеобразное. Вот почему вы занялись журналистикой, — заключил он самодовольно.

— Как проницательно, — улыбнулась Люся кротко. — Мы можем вернуться к коркорам?

— Равновесие, да. Казалось бы, противостоять чудовищным ящерам было невозможно — но на защиту всего человечества намертво встали могучие яги. И Илья Муромец, и Добрыня Никитич принадлежали именно к этому виду, и только Алеша Попович был бояном, благодаря ему мы знаем о тех великих сражениях. Ведь героям всегда требуются песнописцы, правда?

Люся согласно угукнула, и антрополог увлеченно принялся разглагольствовать дальше:

— Сегодня коркоры опасны лишь потенциально, долгие столетия преследований заставили их отказаться от видовой особенности, которая, кажется, стала уже атавизмом. Но предрассудки невероятно сильны в нашем обществе. Еще пятьдесят лет назад всех коркор принудительно запирали в спецучреждениях, а сегодня всего лишь ставят на обязательный учет.

— Что бы вы сказали, если бы в ваш университет поступила на работу легальная коркора? — нейтрально спросила Люся.

Антрополог разинул рот, изумленно глядя на нее.

— Сказал бы, — проговорил он растерянно, — что Марина Сергеевна, единственная преподавательница своего вида в этой стране, произвела бы здесь настоящий фурор. Последний раз коркора у нас родилась триста лет назад, и ее тут же обезглавили, как только поняли, кто она.

— И вам было бы комфортно работать вместе с Соловьевой?

— Ну разумеется, — не слишком уверенно протянул антрополог, — мы же разумные люди… Но ведь вы рассуждаете теоретически? — с некоторым испугом добавил он.

— Конечно, — заверила его Люся.

Выйдя из университета, она завела машину и задумалась.

Любопытство подгрызало ее изнутри, как мышь.

Нет, все равно не видать покоя, пока Люся лично не поговорит с ладой, наградившей Ветрова приворотом. Она знала за собой такую особенность: стоило чем-то заинтересоваться, так все. Переклинивало напрочь.

Ну занимательно же: о чем думала женщина, рискнувшая здоровьем из-за мужчины?

Сумасшедшие всегда привлекали Люсю — с ними получались самые захватывающие материалы.