Чтение онлайн

Проще говоря, Дарвин показал, что все организмы изменяются, что изменения закрепляются по наследству, а разнообразие наследственных особенностей в изменяющейся внешней среде служит материалом естественного отбора, выживания наиболее приспособленных.

Изменчивость, наследственность и естественный отбор — вот средства и пути эволюции жизни.

В 1859 г. Дарвином, была опубликована книга «Происхождение видов», встреченная большинством ученых враждебно, а двадцать лет спустя дарвинизм стал основой всей современной биологии — науки о жизни в целом.

Поразительная по ясности, убедительности и простоте картина эволюции жизни, обоснованная теорией Дарвина, открыла пути для дальнейшей работы натуралистов, но не отвечала в то время на некоторые вопросы, остававшиеся и долго после Дарвина неразрешенными.

Прежде всего оказался чрезвычайно сложным вопрос об изменчивости и наследственности организмов.

На огромном материале, взятом из практики сельского хозяйства — животноводства и растениеводства, Дарвин показал, что человек на протяжении своей короткой земледельческой (по сравнению с миллионами лет развития животных и растительных форм) деятельности сначала бессознательным массовым, а потом и сознательным отбором, оставляя для разведения лучших животных и лучшие семена, вывел новые породы домашних животных и новые сорта растений, часто отличающиеся между собой резче, чем естественные виды в природе. Дарвин убедительно показал, что изменению в процессе искусственного отбора подвергаются именно те органы животных и растений, которые особенно важны человеку. Следовательно, человек сам создает в конце-концов новые виды домашних животных и растений. И если короткая деятельность человека способна вызывать глубокие и прочные изменения различных органов живых существ, то насколько же более могущественным должно быть действие естественного отбора в природе на протяжении неопределенно долгих сроков?

На головы «регистраторов природы» с огромной силой обрушил Дарвин свое стройнее и простое объяснение жизненных явлений и закономерностей развития.

Исследователи, которых дарвиновское обобщение проделанного человечеством хозяйственного опыта возвратило к наблюдению и изучению живой природы, стали усердно собирать все новые и новые доказательства эволюционной теории естественного отбора. Кабинетные ученые углублялись в остро выдвинутые дарвинизмом проблемы изменчивости и наследственности.

Действие естественного отбора обусловлено наличием и постоянным возникновением все новых признаков, новых особенностей живых существ, их изменчивостью. Если бы не было изменчивости, не за что было бы «зацепиться» и естественному отбору. Проявления изменчивости оказались настолько многообразными и всеобщими для живых существ, что оценка их подчинялась методам математической обработки. Подсчет возможных отклонений, «коэфициент изменчивости» скоро стал доступным и для школьников. Но «кривая изменчивости» еще ничего не объяснила в природе этого явления.

Как возникают новые особенности организма? Накоплением мелких и мельчайших, еле уловимых отклонений, которые постепенно наследственно закрепляются организмом, трудно было объяснить возникновение изменчивости. Открытие голландским ботаником Де-Фризом (и русским Коржинским) мутаций не могло быть правильно истолковано ни самим Де-Фризом, ни другими биологами, в то время как именно остававшиеся неизвестными Дарвину мутации объясняют формообразовательный процесс — возникновение все новых и новых признаков для естественного отбора.

Мутации — внезапные и наследственно стойкие изменения, появляющиеся и у животных и у растений, — являются результатом частичной перестройки самого растения, набора хромосом в ядре зародышевой клетки. А так как наука о наследственности — генетика, изучающая и материальную основу и проявления наследственности, развилась вместе с усовершенствованием микроскопической техники очень недавно — в начале XX в., то весь предыдущий этап был в значительной мере только умозрительным и ограничивался со времен Гальтона (современник Дарвина) лишь наблюдением проявлений и форм изменчивости и наследственности.

Гуго Де-Фриз

Начало научного изучения наследственности положено работами Грегора Менделя (1822—1882), монаха, преподавателя и любителя-натуралиста в Брюнне (Чехословакия), в 1866 г., когда им была опубликована работа «Опыты над растительными гибридами». Эта работа оставалась почти неизвестной ученому миру и была вновь «открыта» тремя ботаниками (Чермаком, Корренсом и Де-Фризом) только сорок лет спустя. Мы не будем излагать менделизма. Сущность открытия Менделя заключалась в исследовании закономерностей наследования материнских и отцовских признаков при половом размножении (скрещивании). Удивительные закономерности наследования, обнаруженные Менделем при скрещивании гороха, оказались присущими и каждому живому существу — животным и растениям одинаково. По мере разработки менделизма, положившего начало научному обоснованию селекции, широкая практика селекционеров стала все определеннее опираться на данные быстро развивавшейся новой науки — генетики. Однако это относится уже целиком к началу XX в. и не может входить в наш обзор состояния науки, предшествовавшей деятельности Лютера Бербанка.

Учение Дарвина осветило пути развития живой природы. Это была общая теория, которую растениеводы и гибридизаторы не могли непосредственно приложить к практике. Наоборот, сам Дарвин организовал и обобщил опыт практиков сельского хозяйства, чтобы показать воздействие человека на природу и опровергнуть убеждение в постоянстве видов. Он как бы говорил ученым-естественникам: смотрите, чего достигли практики сельского хозяйства за столь короткий для истории живых существ срок, как время земледельческой культуры; какой же должна быть сила естественного отбора в природе, располагающей неопределенно большими сроками! Практика привела науку к обобщению законов развития жизни. Что же в последующие годы разработки дарвинизма — во второй половине XIX в. — получила практическая селекция от науки? Очень немногое. Исследование изменчивости надолго завело биологов в теоретические тупики и закоулки. Это дало основание Де-Фризу, крупнейшему биологу XIX в. после Дарвина, заявить: «нет ничего изменчивее слова «изменчивость». Открытие Менделя стало известно биологам (как мы уже отметили) только с 1900 г., когда далеко вперед продвинулось и учение о клетке. И мутации Де-Фриза поняты вполне только в последние десятилетия, когда разработано учение о гене, как носителе наследственных признаков. Усиленная разработка в конце XIX и начале XX вв. явлений наследственности и изменчивости позволила генетике разрастись в огромную область теоретических и экспериментальных знаний, странным образом оторванных или плохо связанных с практикой полей и садов.

Биология после Дарвина разбилась на множество ручьев и ручейков. Появилась масса узких и в известной мере обособленных специальностей. Биология в значительной части потеряла перспективу, открытую Дарвином. Не теоретики-биологи, а практики-селекционеры оказались прямыми преемниками дарвиновских идей, примененных в земледелии.

Бербанк и Мичурин — имена смелых экспериментаторов, преобразователей природы, создателей новых растений, разработавших и обосновавших под влиянием теории Дарвина пути перестройки флоры земли, — вошли в историю.

Они практически разрешили многое, над чем бесплодно билась мысль кабинетных ученых. Наперекор утверждениям «теоретиков» они не только осуществили, но и ввели в практику отдаленное скрещивание. В то время как Вейсман (1834—1914), экспериментируя, обрезывал упорно отраставшие у мышей хвосты, пытаясь доказать отвлеченное понятие «ненаследуемость приобретенных признаков», Лютер Бербанк, садовод в Калифорнии, «перевоспитал» японскую сливу. Не будем дальше продолжать сопоставления. Было бы нелепостью подвергать сомнению ценность для человечества огромных достижений последарвиновской биологии в целом.

Но в области растениеводства, селекции, в преобразовании флоры земли биология последарвиновского времени помогла практике очень мало и даже определенно отставала, не умея даже объяснить достижения Бербанка и Мичурина и их последователей.

И только книги Дарвина, вдохновлявшие Бербанка на подвиг его жизни, указывали ему путь неустанных наблюдений, опытов, проверки, выводов. Первой книгой Дарвина, которую Бербанк читал и изучал, была работа «Прирученные животные и возделываемые растения».