Чтение онлайн

Учитывая, что по приезду ко мне подбежал крестьянин и сунул анонимное письмо, в котором сообщалось, чтобы завтра рано утром я пришел к озеру, за мостом, ждать мне оставалось не долго.

Я планировал жить в одном доме с Лютицией, но графиня меня пристыдила, что мол тем самым я бросаю тень на репутацию незамужней девушки. Мне было плевать на общественное мнение, но когда я увидел, как загорелись глаза лютика, когда леди Элоиза сообщила ей, что выделила гостевые покои с отдельной ванной и мягкой кроватью, я сдался.

Я хотел, чтобы она была счастлива. А в деревне точно таких условий не создать. Скрепя сердцем я отпустил ее.

Стоило мне вернуться в выделенный мне небольшой деревянный дом, как из темноты, прям из глубины на меня набросился огромный сумеречный волк, с горящими красными глазами. Он пытался меня укусить, но я был ловчее.

Я догадался, что это скорее всего молодой лекарь, принявший оборот, с которым накануне мы серьезно поцапались в поместье из-за Лютиции.

Он имел наглость открыто флиртовать с моей девочкой, вгоняя ее в краску. Не позволю! Как только он вошел в гостиную, я тогда сразу понял, что это оборотень, по повадкам. Слишком легкая была походка с пластичными хищными движениями.

Я в свое время был знаком с парочкой оборотней, тоже сумеречными волками, и прекрасно разбирался в их повадках. И раз этот решил напасть на меня, значит, причина была очень существенной.

Схватил его мертвой хваткой за горло, увертываясь от лязгающей пасти с огромными острыми клыками. Он попытался вырваться, но я был сильнее.

После ритуала очищения мое тело не просто переродилось, я стал в разы сильнее и ловчее. И похоже сегодня получу первые синяки на своей ныне безупречной коже. Я хмыкнул. Кто бы мог подумать, что меня будут волновать подобные глупости.

После десятка неудачных попыток вырваться, оборотень смирился и принял свой человеческий образ. Я оказался прав, это был лекарь. Сэр Оливер.

Он тяжело дышал, я слишком сильно сжимал его горло. Я разжал пальцы и отпустил. Он грузно осел на пол, но быстро пришел в себя, вскочил на ноги и набросился на меня с кулаками.

– Негодяй! До чего ты ее довел! Подлец! Мерзавец! Да на ней живого места нет!

– Ты о чем? – удивленно спросил я, сдвинув бровь, искренне недоумевая о ком идет речь.

– Девушка, что пришла с тобой. Лютиция. Ты что творишь? Совсем страх потерял? Охренел? Так изгаляться над беспомощной девушкой. Она же совсем юная, ей хоть двадцать один год есть?

Я растерялся. Причем тут Лютиция?

– Да. Подожди, давай по порядку. С чего ты решил, что я над ней издеваюсь?

Юноша чуть ли не задыхался от злости и ненависти.

– Я провел осмотр, она вся избита. Спина в многочисленных шрамах, причем не просто от плетей, а от мужских сапогов с железным носом. Тело тоже. А бок… Да там пол живота сплошное темное пятно от удара!!! А еще она критически истощена и ослаблена.

Он говорил, а я сжимал кулаки и челюсть, до хруста. Это кто еще осмелился поднять руку на моего лютика? Кто этот смертный?

Кровь бурлила, глаза превратились в черную бездонную пропасть. Уничтожу! Порву! Не заметил, как крепко стиснул лезвие ножа, разрезая свою плоть на ладони.

Я стоял и смотрел, как капает моя кровь на чистый пол и рассудок начал возвращаться. Окончательно придя в себя, я облизал рану, и она прям на глазах затянулась.

– Насколько старые шрамы и удары? – прохрипел я, впиваясь безумным взглядом в оборотня.

Он замялся, с любопытством посмотрел на меня, а потом тихо спросил:

– Так это не ты?

Я качнул головой.

– Она моя женщина. И я пальцем ее не тронул. И другим не позволю.

– Ну… шрамам года два, три. Били ее регулярно, однако пытались лечить. А потом снова били. Отпечаткам сапог больше года. А вот удар в бок свежий, дня два-три.

Я стиснул зубы. Получается, эту страшную травму она получила при мне, а я, дурак, не заметил.

Ужаснувшийся одной этой мысли, я закрыл глаза и открутил воспоминания на три дня назад, в тот роковой день, когда я впервые встретил Лютицию. Я вспоминал и вспоминал каждое ее движение, беспощадно напрягая память, и понял.

Она зажмурилась и чуть не зарыдала, когда я подтолкнул ее к соседнему столу. Вот этот момент. Эту боль причинил ей я. Я! Я – чудовище!

Я обхватил голову руками и задумался. Может я беру слишком многое на себя и тешу свое эго лживыми надеждами? Ведь что я могу ей дать? Ничего, кроме своей безумной одержимости ею.

– Дэйл? – уточнил лекарь.

Я молча кивнул.

– Я могу дать сильную заживляющая мазь. Но она подействует дней через семь. Ты же каратель, ты можешь снять боль и отек сразу, если применишь свой дар.

Я ударил себя кулаком по лбу. Точно! Как я об этом не подумал.

И только собрался идти к девушке, как остановился посреди комнаты словно вкопанный. А как мне ей объяснить, что то, что я с ней сделаю, это лечение, а не что-то более интимное и пошлое?

Словно угадав мои мысли, лекарь ехидно ухмыльнулся и уходя бросил на прощание:

– Я ей дал сильное успокоительное, чтобы крепко спала…

И ушел.

А я остался один в этом доме, борясь сам с собой.

Мне не было страшно поделиться своим даром, я боялся лишь одного, что не смогу сдержаться, не смогу устоять перед видом ее вожделенного тела.

Она снилась мне каждую ночь, и мы с ней в них занимались отнюдь не прогулками и не чтением книг. А тут она, живая, настоящая.

Но представив, что если рассказ лекаря правдив даже на четверть, как ей безумно больно, как поэтому она крутится на кровати, не в силах заснуть, я сорвался, вскочил на своего вороного коня и помчался к замку. Я сдержусь, я каратель. А карателям подвластно даже свое сердце.

Быстро рассчитав, где ее окна, цепляясь за выступающие шероховатые камни, я взобрался на третий этаж и аккуратно подтянулся на руках, бесшумно вваливаясь в ее комнату.

Она мирно спала в своей кровати. Такая нежная и открытая, словно никем не тронутый цветок.

Я подошел ближе и тихонько присел на край кровати. Я любовался. Ее мерным дыханием, ее сочными губами, ее шелковистыми волосами.

Но стоило вспомнить слова лекаря про ее шрамы, я нахмурился, с хрустом сжал зубы, и рывком отбросил одеяло, на пол.

Я огляделся по сторонам. Огромная просторная комната, на высоком потолке ажурная лепнина, красочные гобелены на стенах, дверь во вторую комнату, скорее всего в собственную купальню. Огромная кровать, под нежно белым балдахином. Обстановка была роскошная! Огромная звериная шкура на полу и золоченные подсвечники гармонично завершали интерьер.