Чтение онлайн

Вдруг я заметил кусок нависшей над моей койкой белой штукатурки.

– Весело будет, если она ночью на меня свалиться, - пробурчал я, устремив взгляд в потолок.

– Я наверх хочу, наверх, - передразнил меня Серёга.

– Переезжай ко мне, если свалится - не достанет. Ток тоже наверх, я внизу люблю спать - справился Сашка.

Я ловко перекинул кофту и прыгнул на противоположную сторону. Всё затряслось и загрохотало. Высокие кровати закачались. Сашка никак не ожидал такого поворота событий. Он отпрянул в сторону, будто над ухом прогремел выстрел. Наверное, он подумал, что ложе над ним может провалиться от такого неэлегантного приземления, как у меня.

Серёга заржал, я подхватил, а Сашка посмотрел на нас исподлобья.

После мы побродили по корпусу, в котором в большинстве своём лежали уставшие спортсмены, отходившие от дневных тренировок. Выскочили на улицу и направились исследовать спортплощадку. Она была и впрямь отличная! При дальнем осмотре я упустил целый ряд экспандеров различной жёсткости, а ведь это незаменимая вещь, особенно для середины спины. Я снял перчатки и схватился за калёную трубу, раскачался и сделал выход силой. Зря, конечно. Не размятый был. Плечи смачно прохрустели и начали малость ныть. Но, покрутив руками, я избавился от дискомфорта. Сашка, обхватив ладонями брусья, вышел в стойку и отжался раз десять, причём, опускаясь ниже параллели. Неудивительно! Любимое упражнение! Толстовка сползла на грудь, оголив рельефный живот.

– Ребята, слезайте, холодно же!
– прокричал Александр Тимофеевич, идущий рядом с поджарым Жирневым.

– Ничего себе! Вы чем-то занимаетесь?
– спросил он.

Серёга взял слово.

– Да, гимнастикой занимаемся. Уже пять лет.

– Моим бы так научиться, будут тогда вообще все соревнования с налёта брать...
– прозвенел Жирнев.

– Может, мы завтра утром мастер-класс проведём?
– спросил Серёга, обращаясь к нему.

Но вот кто, спрашивается, его за язык тянул? Зимой, по идее, ни о каком мастер-классе не может идти и речи. Помимо банальной плохой и неблагоприятной погоды, существует такая вещь, как хват. Летом ещё ничего, максимум, можно мозоль сорвать, а вот зимой, когда кожа обмякла за осень, вертеться на замершем турнике - стирать руки в кровь...

– Да ты о чём? Мороз какой!
– вмешался Александр Тимофеевич.

– Пустяки, справимся, правда, пацаны?

Ну мы, конечно, чтобы, так сказать, не посрамить достоинство, ответили, мол, да, никаких проблем, а сами аж заскрипели зубами.

– Вы смотрите, чтоб не в напряг было. Завтра, перед зарядкой продемонстрируете. А сейчас айда в столовую, время ужина.

– Так точно!
– проговорил Серёга и зашагал в кузню мощных и здоровых тел.

Когда покушали и вернулись в комнату, отчитали Серёгу за такие выпады, тем более, несогласованные. Возможно, он забыл, как было в прошлый раз. А вот я и Сашка помнили.

Два года тому назад нас попросили урок провести по физкультуре. Физрук разъяснил, мол, покажите пару упражнений и дело с концом. Но нет! Мы парни удалые, азартные! Весь урок крутились, отжимались, подтягивались, несмотря на погоду. В итоге, в конце занятия кожа на ладонях стёрлась так, что мне почудилось, будто я видел сухожилия...

Встали рано, готовились в незапланированному выступлению по милости Питонова... Умылись, оделись и размялись сразу в комнате, чтобы в назначенный момент выбежать и на горячую отбарабанить. В процессе бранили Серёгу, конечно.

Без пяти минут рванули на площадку. Там ни души. Гробовая тишина. Вдруг запоздавшая сова пролетела в небе, неся в клюве мышку. Больше живности, кроме нас, не наблюдалось.

Ждали, ждали, озябли наконец. Рванули обратно. Тишина, как и до подъёма. Приоткрыли дверь комнаты Жирнева, где спал и Александр Тимофеевич. Спёртый запах алкоголя и сигарет, духотища. Мы смекнули, что к чему и смело пошли в комнату.

Вчера вечером, видимо, старые друзья отметили свою встречу. Жирнев подымал весь народ. Каждый знал, что его обязательно разбудят, а потому спокойно прозябал в тёплой и, наверное, уютной постели.

– Подъём!
– послышалось где-то через час, как мы пришли обратно. Трезвонящий голос просто разрывался.
– Проспали! Подъём!

Ввалился Жирнев.

– Ребята, вы простите, сегодня не получится, завтра давайте?
– говорил он, опёршись на косяк двери. Правая щека припухла, и веко частично не двигалось.

– Завтра похолодание, говорят. Навряд ли получится...
– с глубоким отчаянием пробурчал Сашка.

– Эх! Похолодание... Жаль... Ладно, одевайтесь на завтрак.

Фух! Пронесло! Ясенев отыграл блестяще.

Мы вкусили вкуснейшей гречневой каши с топлёным молоком и напялили болоньевые штаны для скорой поездки на лыжах. Прокусанная щека всё ещё ныла.

Встаём на лыжи

На природе благодатно! Свежий, насыщенный запахом ельника, воздух действует на глотку и нос, словно красный перец. Иногда всё замолкает на мгновение, но, когда проносится широченный лыжник, ощущение, будто ты в городе. Я сонный, впрочем, ничего нового. Практически всегда такой, нахожусь, так сказать, на энергосбережении. Перед завтраком я успел прочесть главу из книги. Она оказалась до боли смешной. Есть такие книги, которые заставляют хохотать во весь голос. Эта книга - одна из них. Чтобы добиться такого эффекта у читателей, автор должен либо натуральным образом пахать, да так, чтобы капитально, либо иметь неподражаемое, врождённое, понятное почти для любого чувство юмора.

Тем временем мы встали в очередь за лыжами. Двор базы заполонили краснощёкие, курносые парни и мужики. Плотно заправившись в столовой, они терпеливо стояли, словно верблюды, когда на них нагружают пожитки. Торопиться некуда. Пища переваривается, энергия вырабатывается. Пока все приготовятся, она как раз и всё. В центре Александр Тимофеевич с Петром Геннадьевичем курировали занимающихся. Сашка подошёл к отцу.

– Пап, нам с вами ехать?

– Не-не, ты что, не угонитесь. Езжайте вон по той, которая самая левая. Там никого не должно быть, - скомандовал Александр Тимофеевич.

– Слушай, может они с нами всё-таки. Чего им одним делать, а так пристроятся и неспешно будут...

– Ага, и какой-нибудь сумасшедший из твоих собьёт их на огромной скорости. Пускай лучше по самой маленькой трассе погоняют в своём темпе, - перебил его Сашкин отец.

– Эх, ладно. Не сворачивайте никуда, а то редко кто там проедет... В общем, в лыжню встаньте и никуда с неё, - проговорил Жирнев, прерываясь и чуть запинаясь.

Сашка взял слово.

– Не переживайте, всё будет хорошо, с лыжни никуда, - я и Серёга подтвердили.

На раздаче суетился старичок Петрович. Я слышал, как его так называли старшие. Подходя к входу, он просто смотрел на клиента и без слов шёл за лыжами. За месяц он выучил, какой у кого размер, и кто что предпочитает. На руки давали ботинки, палки, ну и, собственно, сами лыжи. Очередь, наконец, дошла и до нас. Мы аж околели! Петрович скользнул по нам взглядом, чётко отработанный механизм дал сбой. Он нахмурился и потупился.

– Дядя, нам бы лыжи, - тихо проговорил я после неловкого молчания, которое длилось секунд десять, но для меня оно показалось вечностью.