Чтение онлайн

Бешенные грызуны быстро сметали шишки, несясь протяжённой волной и нанося увечья защищающимся. Они кусали их, царапали, залезали за шиворот. Всячески доставали. Прыгали по макушкам, сбрасывая шапки и оставляя на них царапинки. Древние люди барахтались и боролись с мелкими противниками, делая такие пируэты, что балеринам и не снились. Парочка белок побежала и к нам. Тогда Илья Васильевич вытащил из кармана фонарик и стал слепить подбирающихся летяг. Средство работало эффективно. Грызуны уносили лапы, видя, как им казалось, само небесное светило. Корзинки переворачивались и с грохотом падали на землю. Шишки укатывались на многие метры, вздымая в небо на каждом бугорке.

Количество шишек уменьшалась прямо пропорционально времени. Вскоре белки замелькали своими роскошными пушистыми хвостиками, как бы прощаясь с неудачниками... Налёт длился всего-то минут пять, а награбить они успели ого-ого!

"Откуда здесь столько белок?", - спросил я сам себя.

– Видите, как их много, всё благодаря шикоедам, которые старательно собирают основной корм белок и последним не нужно проводить дни напролёт в их поисках. Из-за этого так и размножились. По моим расчётам здесь одна из самых больших популяций белок на всей планете, - с невероятным наслаждением проговорил Филинов, смакуя всякое слово.

Летяги отступили и скрылись в лесной чаще, волоча за собой добычу. Потрёпанные шикоеды с недовольным видом смотрели им в след, иногда щёлкая. Они утирали свои несерьёзные ранения и что-то мычали себе под нос.

– А на популяцию шикоедов это как-то влияет?
– осведомился я.

– Безусловно, но с моей помощью - нет...
– Филинов замялся и замолчал.

– Так вот откуда у них корова!
– воскликнул Серёга.

– Я-то тут такое придумывал себе, - проговорил Сашка.

Интересно, оказывается не я один такой внимательный. Хотя чего я удивляюсь. Частенько бывает так, что на уроках Сашка, например, рассказывает учителю ровно то, что бы рассказал и я. Благодаря близкому общению, мы заимствуем мысли друг друга и впоследствии начинаем думать схоже. Я и раньше об этом размышлял, но не придавал большего значения.

Печальные и хмурые древние люди собирали остатки разграбленного и прилежно ремонтировали покорёженные корзинки. Сброшенные в суматохе прутики со съестным медленно остывали на холоде, производя пар, похожий на дымок от поджигаемого трута. Какие-то попадали прямо на угли, из-за чего сделались более непригодны даже для таких непривередливых, как шишкоеды. Филиновский кусок подгорел за время налёта, но, к счастью, несильно. Вождь первым же делом после наглейшего нападения поспешил крутануть вертел, чтобы хоть как-то поправить положение.

Моргнув большими карими глазами, Илья Васильевич заговорил:

– Люблю я этого неуклюжего истукана, - сказал он, указывая на вождя, - он ради меня горы свернёт и планету сдвинет. Всё ему по плечу. Ведь это я ему помог их возглавить...

– В смысле?
– справился Сашка.

– Именно так. Когда я их обнаружил, во главе племени стоял отнюдь не добрый истукан. А крупнокалиберная горилла. Ну как горилла, нечто на неё похожее... Средних лет шишкоед, который славился своею изворотливостью и хитростью. Весь был в шрамах. Видимо, поединки доставляли ему превеликое удовольствие. Теперешний вождь много раз пытался его одолеть, но всегда проигрывал ему, - мы слушали его, затаив дыхание.
– Встретили меня здесь, мягко говоря, не очень. Накинулись, я еле отбился. На звуки борьбы выбежал вождь, рванул на меня. Я этого быка увидел - обомлел. Не раздумывая перекинул винтовку через плечо и всадил ему в грудь две пули. Он тяжело повалился на землю. Все моментально припали к моим ногам, что-то мыча и бормоча. Испугались не на шутку.

У меня возникали некоторые сомнения в отношении его борьбы с шикоедами в рукопашную, потому что сейчас на него без сожаления не взглянешь, так и хочется накормить.

– Узнал я об их распрях уже потом, - продолжал Филинов. Тогда же я просто-напросто выбрал самого крупного, чтобы тот держал власть в их племени. И не прогадал. Такому гиганту ещё никто не посмел сделать вызов. Руководит честно и справедливо, правда, не всегда грамотно, но это можно терпеть, учитывая его природную доброту.

Пока мы говорили, вернее сказать, говорил в основном Илья Васильевич, в небе запарили снежинки. Лёгким пухом снежок ложился на всё пространство вокруг. Малость похолодало, подул ветер - наихудший союзник зимней погоды. Сготовили еду. Все уплетали вторую порцию белка. Филинов присоединился к трапезе. Мы отказались, и на нас посмотрели уже понимающе, потому что съели в прошлый раз весьма немало.

Серёга, Сашка и я молча наблюдали за чётко выраженными скулами Ильи Васильевича и переваривали не только еду, но и информацию.

Он доел, обязательства перед племенем выполнены. Чуток отдохнув и понаблюдав за снежинками, он учащённо задышал, делая вдохи и выдохи короче и короче. "Сейчас что-то скажет".

– Ребята, есть к вам просьба такая... Вы можете держать это место и всё, что вы от меня узнали, в полном секрете?
– натужено справился Филинов, прожигая нас бесконечно чёрно-коричневыми глазами сквозь зеркально чистые очки.

Только я открыл рот, чтобы сказать "конечно", как Серёга зазвенел:

– Как?! Оставить такую находку! Да ни за что! Весь мир узнает об этом поселении!
– с запалом проговорил Питонов.

"Зачем? Зачем?", - думал я, - "Ой дурак." Ясенев сморщился и неодобрительно замотал головой.

Филинов побледнел, нижняя губа задёргалась. Все его былые эмоции сошли на нет. Казалось, что перед ним погибает мир...

– Да вы не переживайте, он шутит, - сказал Сашка.

– А вот и нет!
– брякнул Серёга, выражая своё несогласие.

"Заткнись, заткнись!".

– Он и правда шутит, мы ничего не расскажем, - подхватил я. Питонов завыл, что, мол, ничего подобного. Сашка обхватил его сзади и зажал рот ладошкой. Тот забрыкался. "Правильно сделал!".

Филинов не спеша приподнялся, постоял так секунды две, после чего размеренно, словно слон, подошёл к вождю. Промычал ему что-то. Мгновенно у вождя в руке очутилась дубинка, у нескольких с ним тоже. Они кинулись на нас. Мы заметались по поляне, унося ноги от остервенелых шикоедов и их предводителя. Первая мысль была схватить лыжи, но они куда-то делись... Мы были вынуждены соображать на ходу. И как это часто бывает - ничего дельного на ум не пришло. Ясенев с Питоновым понеслись к "холодильнику", огороженному частоколом, а я к дороге.

Подбегаю к машине, оборачиваюсь и вижу перед собой скользящее в воздухе бревно. Бац. Резкая пронзительная боль. Коленные связки расслабляются и я, точно подрубленный молодой клён, падаю на бок.

Доигрался!

Очнулся я из-за того, что кто-то тычет пальцем в живот и бормочет:

– Дима, Дима... Проснись.

Первым делом я ощутил чрезвычайное оцепенение и косность. Как же я тогда замёрз! В жизни не испытывал такого! Я хотел пошевелить конечностями, но не мог это сделать. Страшное ощущение. Потом меж жуткий озноб стала пробиваться боль. Гадко ныл висок, куда прилетела растрескавшаяся дубинка. Приводя в действие застывшие мышцы, я через силу дотянулся и потрогал голову. Вся в крови. Густая такая, на слизь похожа... Наконец, я отворил створки, и подле меня сидел Питонов с большущим фиолетовым синяком.