Чтение онлайн

Сейчас, возвратившись из И.Т.Л., я ничего не нашел; все мои вещи, одежда пропали и я без всяких средств: единственная помощь — старики. Но на эту помощь я рассчитывать не могу и к тому же не могу я жить без работы. По приезде в Минск я пошел в отношении устройства на работу (министерство сельского хозяйства, министерство совхозов, министерство пищевой промышленности, министерство просвещения и др). Мне обещали, присылали вызовы на дом, но все же, как я понял там этот вопрос стоит открытым. Поэтому я решил обратиться с просьбой к Вам, ускорить этот вопрос моего устройства. Мне хотелось бы устроиться на педработу по физико-математическому или техническому циклу, так как на этой работе я проработал до войны 21 год, во время оккупации 1 год и в И.Т.Л. около 7 лет и более всего к ней подготовлен. К тому мне 48 лет, учеба, работа отразились на моем здоровье.

Если я совершил перед Родиной преступление оставшись на оккупированной территории и проработав год в школе, то я честно отбыл заслуженное наказание, за свой честный труд досрочно освобожден и хочу в дальнейшем всегда честно работать. Очутившись внезапно в оккупации, в первый день войны, живя на самой границе, я не знал как выйти из того положения, в какое я попал.

Убедительно прошу ускорить вопрос моего устройства на работу, так как я теперь не знаю куда мне обратиться по этому вопросу; если нужно вызвать меня или сообщить по адресу моих родителей гор. Минск, Новая ул.{57} д. № 5 кв. 5, так как я временно проживаю у знакомых местечко Заславль и никаких средств к жизни у меня нет.

г. Минск 14 IX 1951 г. [Подпiс]

НАРБ, ф. 4, воп. 65, спр. 102, арк. 47–48.

Аддзел школ ЦК вырашыў, што на педрабоце Г. працаваць нельга i прапанаваў шукаць работу па спецыяльнасцi «iнжынер-тэплатэхнiк».

Иосифу Виссарионовичу Сталину

от члена ВКП(б), п/билет № 6332862

С. Николая Куприяновича,

проживающего в г. Минске, БССР, Аэропорт, д.1 кв. 20.

Простите, что отрываю у Вас драгоценное время, но по создавшимся обстоятельствам в моей работе и жизни я решил обратиться к Вам Иосиф Виссарионович. В настоящее время я работаю начальником отдела службы прогнозов Управления Гидрометеорологической службы Белоруссии. И вот в течение последнего времени я чувствую, что меня не знакомят с совершенно закрытыми документами с которыми по долгу службы я обязан быть знаком, не привлекают к участию в разрешении производственных вопросов закрытого характера и в заключении всего предложили перейти работать инженером-синоптиком, т. е. решили резко понизить в должности.

Всё это делается потому, что я повидимому не могу быть использован на занимаемой мною должности не за плохую работу, а в связи с арестом органами НКВД в 1937 г. моего отца С. Куприяна Яковлевича. Мой отец со всей семьёй в 1933 г. вступил в колхоз «Новый путь» Подрощинского с/с, Ярцевского р-на, Смоленской обл. Был членом правления колхоза, счетоводом и затем рядовым колхозником. В 1937 г. отец был арестован органами НКВД. За что арестован и что с ним случилось ни я ни мои родные до сих пор не знаем. Мать с семьёй осталась в колхозе и до Великой Отечественной войны была одной из лучших стахановок колхоза. Во время войны мать, три сестры и младший брат находились на оккупированной немцами территории в своём колхозе, так как не могли эвакуироваться. Сестру С. Татьяну Куприянову немцы угнали в Германию…

За хорошую производственную (за отличное обслуживание авиации) и общественную работу, а также за хорошую и отличную работу авиаметеорологических станций руководимых мною меня повышали по службе и доверяли. При назначении начальником отдела службы прогнозов меня вызывали в административный отдел ЦК КП(б)Белоруссии, где я также честно рассказал об отце и родных и мне всё же предложили работать начальником отдела службы прогнозов. Имею много благодарностей, премий, награждён значком «Отличник Гидрометеослужбы», значком «Отличник Аэрофлота», медалью за оборону Кавказа и за участие в Великой Отечественной войне. Активно участвовал в общественной комсомольской и партийной работе. С января 1945 г. по 1949 г. был секретарём партийной организации Минского аэропорта. В 1950 г. окончил Всесоюзный Юридический Заочный Институт.

И вот сейчас я оказываюсь не у дела. Создавшееся положение на работе говорит о том, что я не допущен к работе с совершенно закрытыми документами. Потому я обращаюсь к Вам Иосиф Виссарионович с просьбой более тщательно разобраться в моём деле. Угнетённое состояние заставило меня обратиться лично к Вам. Почему я должен отвечать за отца? И до каких пор я должен отвечать за отца, хотя я не знаю в чём он виновен? А если и виновен, то по видимому понёс заслуженное наказание.

Ведь я же своей практической деятельностью показал свою преданность, честность и любовь к своей родине, к нашему правительству и ВКП(б). В Великую Отечественную войну я выполнял особо важную и закрытую работу и я ничем себя не опозорил. Родные мои хотя и были на оккупированной территории, но тоже ничем не опозорили. С отцом я никакой связи не имел, не знаю за что арестован и что с ним. Имею жену и двое детей. Жена Т. Ольга Ивановна с 1938 г. работает инженером-синоптиком по обслуживанию авиации. У жены с соц. происхождением всё благополучно. За хорошую и отличную работу также имеет много благодарностей и много раз премирована. Я член ВКП(б) и хочу участвовать в великой стройке коммунизма, хочу хорошо воспитывать своих детей, хочу быть полезным своей родине. Но сейчас я оказался в таком положении, при котором я не смогу повидимому плодотворно применять мои знания и способности. Ибо меня будут всё время либо понижать в должности, либо снимать с работы.

12 лет я проработал в Гидрометеорологической службе честно. Жил работой и партией, был счастлив, что живу в Сталинскую эпоху. И вот сейчас, когда у меня семья, когда я не могу находиться в неопределённом положении, когда я должен честно зарабатывать средства для правильного воспитания детей и существования всей семьи и старой матери меня не могут использовать на работе по моей специальности, нет возможности расти и повышаться по должности.

Ещё раз прошу оказать мне помощь в моём создавшемся тяжёлом положении. Я не могу понять, почему ко мне возникло недоверие. Сам я как в работе, так и в жизни чист, честен, никаких преступлений не совершал. В дальнейшем также буду честно трудиться и отдавать все свои силы и способности работе и делу партии Ленина-Сталина.

Прошу ответ направить по адресу: БССР, гор. Минск, Аэропорт, д. 1 кв. 20.

С глубоким уважением к Вам С.

11. 01. 51 г.

НАРБ, ф. 4, воп. 65, спр. 2, арк. 249–254.

Вынікі разгляду ліста не захаваліся.

Редакции газеты Правда

Будучи в Минске я узнал, что Щ. Петр Тимофеевич работает старшим преподавателем в Белорусском ин-те Народного Хозяйства им. В. В. Куйбышева. Я заинтересовался им.

Дело в том, что во время войны Щ. находился в Смоленской области и работал у немцев в качестве учителя, а теперь ему доверили учить и воспитывать молодежь в Советском ВУЗе. Щ. до войны был коммунистом и работал старшим преподавателем в этом же ин-те. В начале войны вместо того, чтобы явиться в военкомат и уйти в Красную Армию, как это сделали тысячи минчан, он остался на оккупированной территории и этим самым он скрылся от фронта. Но очевидно остановиться в Минске было неудобно, так как многие в Минске знают, что он коммунист. Он ушел из Минска в Смоленскую область (кстати он оттуда родом) и там поступил на службу к немцам в качестве учителя. Вам известно какую цель преследовали немецкие варвары, разрушая все культурные учреждения на оккупированной территории и открывая в то же время кое-где школу. Всем известно в каком духе они воспитывали учеников и кого и как они подбирали в качестве учителей. «Коммунист» Щ. оказался для них подходящим педагогом. Таким образом «коммунист» научный работник Щ. не только остался на оккупированной территории, но пошел на службу к немцам в качестве учителя в организованной ими школе пропагандировал человеконенавистнические идеи гитлеризма и воспитывал учеников в том же духе (иначе немцы не держали бы учителем), а теперь он воспитывает молодежь в Советском ВУЗе. То, что Щ. честно служил немцам подтверждается тем, — за время пребывания на временно оккупированной немцами территории в Смоленской области, он никакой связи не имел с партизанами и не принимал участия в борьбе против немецких захватчиков. После освобождения Смоленской области он был мобилизован в Красную Армию. Правда мне неизвестно попал он в штрафной батальон или обыкновенную часть, но уже к концу 1944 года ему как то удалось демобилизоваться и устроиться работать в институте. Иначе нельзя объяснить его поспешную демобилизацию, без хитростей здесь не обошлось.

В ближайшее время Щ. должен в одном из московских экономических ВУЗов защищать диссертацию. Мне не удалось узнать в каком ВУЗе он будет защищать, либо в госэкономическом, либо в плехановском, либо в экономико-статистическом. И может случиться, что немецкий учитель станет советским кандидатом наук. Маленькая деталь — в период коллективизации Щ. исключался из партии. Я считаю, что такому как Щ. не только не место в советском ВУЗе, но им должны заняться следственные органы. Не знаю известно ли обо всем этом руководству и партийной организации института Народного Хозяйства им. В. В. Куйбышева (считаю, что неизвестно), но я решил написать Вам, будучи уверенным, что Вы скоро это расследуете и очистите институт от немецкого учителя.